Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы - Глен Кук

I. Он укрылся под покровом тьмы

Подобно неслышно шепчущему духу, крылатый человек опустился с безлунного небосклона зимней ночи. Он тенью мелькнул на фоне звезд и приземлился на подоконник высокого неостекленного окна башни замка Криф, с резким треском хлопая крыльями. Быстрым, едва заметным движением сложив крылья, он закутался в них, словно в темный живой плащ. Затем вгляделся в темное нутро башни горящими алым огнем глазами, прислушался, наклоняя в разные стороны голову, похожую на морду терьера. Изнутри, однако, не доносилось ни звука, не заметил он и ни малейшего движения. Ему не хотелось в это верить – ибо это означало, что нужно двигаться дальше.

Осторожно и с опаской – населенные людьми места внушали ему страх – он опустился на холодный пол. Царивший внутри мрак, непроницаемый даже для приспособленных к темноте глаз, лишь усиливал страх перед людьми, свойственный его расе. Какое человеческое зло, скрытое под покровом ночи, подстерегает его внутри? Набравшись смелости, он двинулся вперед, дрожащими пальцами нащупывая хрустальный кинжал на боку, а в другой руке сжимая мешочек. Немой ужас сдавливал горло. Крылатый не принадлежал к существам, отличавшимся особой отвагой, и никогда не оказался бы в этом жутком месте, если бы не смешанные чувства страха и любви к Хозяину.

Руководствуясь едва слышным шепчущим эхом, которое мог различить только он, крылатый наконец нашел дверь. Когда он обнаружил, что вокруг все действительно спокойно, как и обещал Хозяин, страх его начал рассеиваться, но внезапно вернулся вновь – дальнейший путь преграждало заклятие, которое могло поднять тревогу, призвать вооруженных сталью людей. Однако он не был полностью беззащитен. Визит в замок стал решающим маневром операции, которой предшествовали тщательные приготовления. Достав из мешочка пурпурный драгоценный камень, он швырнул его вглубь коридора. Камень с громким стуком покатился по полу. Крылатый затаил дыхание. Его чуткий слух уловил похожий на грохот звук, блеснула яркая красная вспышка. Охранное заклятие исчезло, переместившись в иную плоскость, перпендикулярную трем измерениям реальности. Он посмотрел сквозь длинные костистые пальцы, которыми в страхе прикрывал глаза. Все в порядке. Он подошел к двери и бесшумно ее открыл.

Комнату освещала единственная свеча, почти огарок. У противоположной стены, в широкой кровати под шелковым балдахином на четырех столбиках, спала цель его миссии. Молодая и красивая, но для него это не имело никакого значения – он был созданием, лишенным пола. Его не беспокоили человеческие чувства – по крайней мере телесные. Он тосковал лишь по чувству безопасности, которое давала ему родная пещера и общество собратьев. Лежавшее перед ним существо вызывало страх и жалость, но для него оно было всего лишь сосудом, который предстояло использовать.

Женщина – нет, девочка-подросток, тело которой только начинало обретать женскую округлость, – пошевелилась и пробормотала что-то во сне. Сердце крылатого на мгновение замерло. Он хорошо знал, какова сила снов. Поспешно нащупав в мешочке завернутый в кожу комок влажной ткани, он подсунул его под нос женщине и подождал, пока пары снадобья вновь не погрузят ее в спокойный сон. Сняв с нее простыню, он задрал подол ночной рубашки и достал из мешочка последнее сокровище. На магическое устройство были наложены заклятия, поддерживавшие при жизни его содержимое, что гарантировало успех ночной миссии.

Он презирал самого себя за хладнокровие, с которым выполнял задачу, но довел дело до конца. Приведя в порядок женщину и постель, он тихо покинул комнату. Найдя пурпурный драгоценный камень, он растоптал его в пыль и вернул охранное заклятие на место. Все должно было выглядеть нетронутым. Прежде чем расправить крылья, он мягко коснулся рукояти хрустального кинжала, довольный, что им не пришлось воспользоваться. Он терпеть не мог насилия.

II. Он смотрит глазами врага

Прошло девять месяцев и несколько дней. Наступил октябрь – прекрасный месяц для темных и странных дел, когда опадают красные и золотые листья, затуманивая разум разноцветными чудесами. И холодный ветер с запахом сосны несет с высоких вершин Капенрунга обещание зимы, ночью светит большая оранжевая луна, и на фоне всего этого таятся и дышат разнообразные страхи. Месяц начался со все еще ясных воспоминаний о не столь уж далеком лете, с припозднившегося кусочка августа, отправившего в забытье по-женски переменчивый сентябрь. Месяц день за днем набирал быстроту, словно катясь под уклон, чтобы в конце концов нырнуть в черный зловещий колодец, из которого предстояло с трудом выбираться остатку года в погоне за звездным светом. И завершала этот месяц ночь, посвященная всему нечестивому, – ночь богохульных деяний.

Город короля Крифа, Воргреберг, был невелик, но и не слишком мал – все-таки столица одного из Малых королевств. Улицы его почти никто не убирал – богатые не желали впустую тратить доходы на подметальщиков, а у бедных хватало иных забот. Три четверти города составляли древние трущобы, а остальное – богатые резиденции или торговые дома купцов, возивших шелка и пряности с Востока через ущелье Савернейк. Резиденции знати оживали лишь на время заседаний Тинга. Остальное время года эти угрюмые старые мошенники проводили в замках и сельских имениях, выбивая бичами новые богатства из невольников. Преступность в городе была невелика, а налоги высоки. Каждый день люди умирали от голода или от сотен болезней, продажность в правительстве была обычным делом, а ненависть друг к другу представителей разных народов могла в любой миг перерасти в бойню. Так что это был вполне обычный город в центре небольшой страны, населенной в основном слабыми людьми. И отличался он лишь тем, что здесь находился королевский двор, а также конечный пункт прибывавших с Востока караванов. Именно отсюда шли на запад восточные богатства, и сюда приходили лучшие товары из прибрежных государств.