Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы - Глен Кук

Под защитой Нерожденного жизнь в Кавелине начала напоминать пастораль – на радость простому народу. Во дворце, однако, чувствовалась напряженность – все понимали, что это лишь затишье перед бурей, но никто не мог ничего поделать. Спокойствие воистину затягивало – даже такие проблемы, как Алтея, отказавшаяся пропустить людей Ориона, не нарушили атмосферу всеобщего благополучия. Рагнарсон тайно договорился о переходе через Анстокин и Рудерин и попросил идущих на запад караванщиков следовать за Орионом. Торговые дома Алтеи зависели от торговли с Востоком не меньше, чем Кавелин, и новые алтейские власти вскоре стали не столь упрямы.

Никого не взволновали и быстро разошедшиеся слухи, будто Гарун бросил свои войска, передав их сыну. Рагнарсон попросту в это не поверил, видя в том заговор, имевший целью усыпить бдительность Аль-Ремиша.

Тинг ничуть не продвинулся в поисках нового короля. Единственный кандидат, младший брат Фианы, четырнадцатилетний Лиан Меликар Сардиго, не имел к тому ни малейшего желания. И они с отцом решительно и грубо отказались от приглашения комитета посетить Кавелин, заявив, что приедут только для того, чтобы побывать на могиле Фианы.

Рагнарсон совершал ежедневное паломничество на кладбище, часто в компании Рагнара и Гундара. Он велел мальчикам срывать полевые цветы, росшие вдоль дороги, а потом до захода солнца сидел у могилы Эланы, раз за разом пересчитывая надгробья: Элана, Ингер, Сорен, Рольф… и еще двое детей, которые умерли сразу после рождения, им даже не успели дать имена. Их могилы он велел перенести сюда. Иногда он относил часть цветов в королевский мавзолей, к простому, накрытому стеклом гробу Фианы. Чары Вартлоккура сохранили ее красоту, и она выглядела так, будто в любое мгновение могла проснуться… На ее устах застыла знакомая загадочная улыбка, и вид у нее был спокойный и счастливый.

Иногда Браги, помрачнев, навещал могилу Туррана. Когда-то они были врагами, позже стали союзниками. Он считал этого человека братом, но потом произошло нечто странное… Так или иначе, Рагнарсон не чувствовал к нему неприязни – только к самому себе.

Дни сменялись неделями, недели – месяцами. Он все больше времени проводил на кладбище, и большую часть его обязанностей взяли на себя Пратаксис, Гьердрум, Хаакен и Ааринг. Рагнар беспокоился – он идеализировал мать, а отца любил, хотя и несколько опасался, и понимал, что посвящать столько времени трауру не слишком полезно для здоровья. Он пошел к Хаакену, но тот ничего не смог посоветовать. Черный Клык продолжал твердить, что семье следует вернуться в Тролледингию. Политическая ситуация больше не требовала изгнания. Претендент отрекся – его вынудил к этому вонзенный под ребра кинжал, – и на трон вновь вернулась прежняя династия. Герои сопротивления собирали награды. Возвращались земли.

Браги ни разу не помышлял о том, чтобы вернуться, – ни когда впервые услышал новости, ни сейчас. Когда-нибудь, возможно, он и вернулся бы – у него имелись обязательства перед семьей. Но не сейчас – нынешний долг был куда важнее. Вот только он так ничего пока и не добился.

И тут возвратился Майкл Требилькок.

Требилькок в конце концов нашел Хаакена в военном министерстве. Он прождал много часов вместе с Пратаксисом, но Рагнарсон не появился. Хаакен выслушал Майкла и ответил зловещей улыбкой, обнажив почерневшие зубы, которым был обязан своим прозвищем.

– Парень, мы именно этого и ждали. – Он подвесил к поясу меч. – Даль! – крикнул он адъютанту.

– Да, господин?

– Война. Сообщи всем. Но без особого шума. Понял?

– Война? С кем?

– Если скажу – не поверишь. Давай действуй. Мы его найдем.

– Майкл, я лучше пойду и увижусь с отцом, – сказал Дантис, весь день не отходивший от него.

– Дело твое. Хотя еще день он мог бы подождать. Если хочешь увидеться с маршалом…

– Маршал-шмаршал… что мне до него? Мой папаша наверняка с ума сходит.

– Ладно.

– Нравится мне этот парень, – заметил Хаакен, когда Арал ушел. – У него есть виды на будущее.

Распространяться дальше он не стал и, пока они не добрались до кладбища, не произнес больше ни слова. Черный Клык не отличался особым красноречием.

– Путешествие его изменило, – ответил Требилькок.