Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы - Глен Кук

Рагнарсон расчесал бороду. Загадка. Что ж, наверняка какой-то сумасшедший. Он пожал плечами, прогоняя прочь тревожные мысли. Нужно было еще позавтракать, а потом проделать путь до дома Насмешника. На всякие глупости не было времени.

III. Что она любит и что ее пугает

Элане, которая все слышала, не так-то легко было обо всем забыть. Ее пугала сама мысль о том, что Браги, возможно, снова покинет дом в погоне за очередным безумным приключением. Из высокого окна она смотрела на земли и леса, которые они вместе отвоевали. Она помнила, как поздней осенью они прибыли на выделенную им землю, столь отдаленную от всех дорог, что им пришлось прорубать тропинку в чаще. Первая зима была тяжелой и морозной. Ветры и метели из-за Крачнодьянских гор словно мстили за катастрофу, принесенную в эти горы прошлой зимой во время последней кампании Браги. Кровь детей и волков окрестила новую землю.

На следующий год вновь вспыхнул спор из-за древней границы между Прост-Каменцем и Итаскией. Бандиты, вооружившиеся верительными грамотами из Прост-Каменца, переправились через Серебряную Ленту. Многие из них не вернулись домой, но земля пропиталась и кровью защитников.

Третий год стал годом безмятежного счастья. Их друзья, Насмешник и Непанта, наконец вырвались на свободу и заявили права на свою землю.

Дела вновь приняли дурной оборот поздней осенью на четвертый год. Засуха на восточном берегу Серебряной Ленты превратила жителей Прост-Каменца в банды разбойников, на которые правительство не обращало внимания, пока те орудовали лишь на одном берегу реки. Неподалеку от заднего входа в дом стояли обгоревшие руины амбара. В полумиле дальше восстанавливали лесопилку. На поставку дерева в Итаскию были заключены контракты, и этим следовало заняться в первую очередь.

Вместе с женами и детьми было двадцать два первопоселенца. Большинства уже нет в живых – они покоились на почетных местах возле главного дома. Элане и Браги повезло, они потеряли только дочь, родившуюся мертвой.

На кладбище было слишком много могил – пятьдесят одна. За прошедшие годы сюда приходили старые товарищи Браги и друзья Эланы, некоторые оставались лишь на день-другой, делая небольшой перерыв в пути на очередную войну, другие поселялись здесь и умирали.

Колосилась пшеница, подрастали дети, жирела скотина. В саду росли деревья, которые могли дать плоды еще при жизни Эланы. Дом ее был таким же просторным и уютным, как обещал ей Браги все те годы, что провел в войске. И всему этому теперь угрожала опасность – она чувствовала это душой. Что-то должно было случиться – нечто страшное.

Взгляд ее упал на кладбище. Старый Тор Джек лежал в углу рядом с Диким Уиллом, который поплатился расколотым черепом за то, что спас Рагнара, оказавшегося между жеребцом и течной кобылой. Что бы они подумали, если бы Браги сейчас все бросил? Йорген Миклассен, убитый кабаном. Гудрун Ормсдаттер, умершая в детстве. Рыжий Ларс, загрызенный волками. Ян и Мир Крушка. Рафнир Дырявые Башмаки, Косоглазый Марио, Танди Хромой.

Кровь и слезы. Ничто уже их не вернет. К чему тогда траурные мысли? Возьми себя в руки, женщина. Время идет, и нужно делать свое дело. Что бы ни решил мужчина, женщина должна терпеть.

Подобные рассуждения не слишком ее радовали. Весь день она тяжко трудилась, желая, чтобы усталость притупила опасения. Вечером, когда пастельные цвета заката смешивались с голубым, с востока прилетела большая сова и трижды облетела дом против часовой стрелки, ныряя вниз и играя с совами, жившими под навесом крыши. Вскоре она улетела в сторону дома Насмешника.

– Еще одно дурное предзнаменование, – вздохнула Элана.

IV. Насмешник и Непанта из Вороньего Грая

Владения Насмешника непосредственно граничили с владениями Рагнарсона. В соответствии с Итаскийской королевской хартией каждый на своей территории обладал властью и ответственностью барона, но без соответствующих привилегий. Хотя они и были соседями, оба считали разделявшее их дома расстояние вполне удобным. Оба дружили с последних лет войн Эль-Мюрида, но ни один не мог долго вынести общества другого. Из-за разных жизненных ценностей отношения между ними оставались на грани кипения. Визит днем, иногда вечер, посвященный воспоминаниям о былом, – но не более того. Никто из них не отличался особой терпимостью.

Рагнарсон преодолел путь до дома Насмешника еще до обеда, пытаясь представить, будто снова преследует Эль-Мюрида от Хеллин-Даймиеля до Либианнина.

Увидев его, Насмешник нисколько не удивился. Старого толстого мошенника мало что могло удивить.

Рагнарсон натянул поводья возле невысокого смуглого человека, стоявшего на коленях в грязи. Его круглое, словно луна, коричневое лицо покрывали веселые морщинки.

– Хей! – крикнул он. – Большой человек-медведь! На помощь!

Обитатели дома высыпали на улицу, хватая по пути оружие. Толстяк встал и завертелся на месте словно безумный, дико вращая глазами. Из коптильни неподалеку выбежал мальчик, ровесник Рагнара, натягивая тетиву детского лука.

– Да это всего лишь дядя Медведь!

– Всего лишь? – рявкнул Браги, слезая с коня. – Всего лишь? Может, и так, Этриан, но он достаточно зол, чтобы оборвать щенку уши!

Схватив вопящего мальчишку, он подбросил его в воздух. Из дома вышла женщина, вытирая руки о фартук. Казалось, Непанта только и делала, что вытирала руки. Где бы ни оказывался Насмешник, он всегда оставлял после себя множество женской работы.