Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы - Глен Кук

В тени парка затаились трое, выглядевшие как последователи культа харишей из Хаммад-аль-Накира – смуглые, с ястребиными носами и безжалостным взглядом. Они ждали уже четыре часа, разглядывая большой особняк на другой стороне переулка. Время от времени один покидал свой пост, чтобы осторожно обойти особняк. Это были старые охотники с неограниченным запасом терпения.

– Пора, – наконец пробормотал предводитель.

Хлопнув одного по плечу, он указал острием кинжала на дом. Тот быстро пробежал по дорожке, производя не больше шума, чем приход ночи. За живой изгородью вопросительно гавкнула собака. Пять минут спустя мужчина вернулся и кивнул. Все трое пересекли переулок.

Они наблюдали и готовились уже много дней. В эту пору ночи снаружи никого не было. На окружавшей особняк дорожке лежали четыре мастифа. Трое оттащили их в сторону – собаки умерли, пораженные отравленными дротиками.

Предводитель несколько минут всматривался в дверь, ища защитные заклятия, а затем нажал на ручку.

Дверь открылась.

Все шло чересчур легко. Они опасались ловушки – у маршала наверняка должно быть множество охранников, защитных заклятий, замков и засовов. Эти люди не знали Кавелин и не смогли бы понять суть политики маленького королевства, даже если бы их она интересовала. Здесь спорные вопросы никогда не решались с помощью ножа в темноте.

Они тщательно обыскали первый этаж, придушив горничную, дворецкого и их ребенка, – им приказали не оставлять живых.

Первая спальня на втором этаже принадлежала Ингер, четырехлетней дочери Рагнарсона. Там они ненадолго задержались, снова воспользовавшись подушкой. Предводитель без тени жалости взглянул на неподвижное тельце, поглаживая рукоять кинжала под рубашкой и борясь с желанием его извлечь. Но клинок предназначался лишь для одного человека.

Для последователей культа харишей кинжал наемного убийцы был священным – он посвящался душе того, кто должен умереть, и запятнать его кровью кого-то еще считалось святотатством. Любого другого, не предназначенного для священного убийства, следовало умерщвлять иными способами, лучше всего бескровными – посредством удушения, утопления, гарроты, отравления или выбрасывания в окно.

Убив маленького мальчика, трое подошли к двери, сквозь щель в которой сочился свет. По другую ее сторону слышалось бормотание взрослых, – судя по всему, это была спальня хозяина дома. Эту комнату трое решили оставить на самый конец, занявшись сперва спавшим на третьем этаже братом Рагнарсона, а потом уже самим маршалом – трое на одного.

Планы, которые составляют мыши и люди, обычно не учитывают слабостей четырнадцатилетних мальчишек, поссорившихся с братьями. Каждую ночь Рагнар устраивал ловушку над своей дверью, будучи уверенным, что однажды утром Гундар снова проскользнет в его комнату, чтобы украсть волшебный набор…

Полилась вода. С грохотом упало ведро, покатившись по дубовому полу. Из хозяйской спальни донесся испуганный женский голос:

– Рагнар! Что ты опять творишь?!

– Что? – послышался сонный голос из-за двери, а секунду спустя раздалось испуганное: – Мама!

Рагнар не узнал стоящего в дверях человека. Незнакомец утирал ладонью воду с глаз. Его товарищи бросились в сторону хозяйской спальни, дверь которой была заперта, но легко поддалась. Они ворвались внутрь.

Мужчина отчаянно пытался натянуть штаны. Женщина прикрывала наготу мехами.

– Что за?.. – гневно спросил мужчина.

Убийца взмахнул шелковым платком, и тот обвился вокруг горла мужчины. Мгновение спустя его шея с хрустом переломилась. Второй бросился к женщине.

Эти люди были профессионалами, владевшими искусством убивать быстро и бесшумно. В течение многих лет их готовили к любым неожиданностям, однако кое-чего учителя не предусмотрели. Например – что женщины тоже умеют сражаться.

Элана метнулась к туалетному столику, на котором лежал маленький кинжал, и замахнулась им на обходившего кровать убийцу.

Тот ошеломленно попятился.

Она ловко повернулась, отвлекая противника наготой, и, увидев, что все его оружие составляет лишь шарф, атаковала.

Убийца взмахнул шарфом, который обмотал ее горло, но она с силой ударила снизу вверх своим оружием. Кинжал скользнул по ребрам.

Задыхаясь, Элана ударила еще раз, вспоров живот.

Рагнар внезапно понял, что смерть совсем рядом, и метнулся на четвереньках в угол, где лежало оружие, которым учил его владеть Хаакен. Оно оказалось там совершенно случайно – парень был чересчур ленив, чтобы после тренировки отнести его в семейный арсенал, а Хаакен забыл проверить.

Он атаковал убийцу размашистыми ударами в нордменском стиле еще до того, как тот успел протереть глаза. Удары его были яростными, но неумелыми – он был слишком напуган, чтобы задумываться над последующими действиями или холодно их просчитывать.

Убийца, однако, оказался к этому не готов. Он отступал, уворачиваясь от наносимых вслепую ударов, а увидев безумные глаза мальчика, принялся звать на помощь. Но помощь не пришла. Через открытую дверь главной спальни он увидел на полу тело товарища. Другой сражался с женщиной… Наверху послышались шаги.

Однако мужчина, который их интересовал, уже был мертв. Он лежал на полпути между кроватью и дверью, с обмотанным шелковым платком горлом. Можно было сказать, что ночь завершилась почти успешно и главная цель их миссии достигнута.

Предводитель сбежал. Рагнар преследовал его до самой входной двери, пока не сообразил, что мать сейчас сражается за свою жизнь, и снова помчался вверх по лестнице.

– Мама! Мама!

Крики теперь слышались по всему дому. В коридорах плакали младшие дети. С третьего этажа раздался громовой голос Хаакена:

– Что у вас там творится?

Рагнар встретил последнего убийцу, когда тот выходил из спальни. Он разинул рот, не веря собственным глазам, но Рагнар тут же его зарубил. Несколько мгновений мальчик смотрел на торчащий из его спины кинжал, а затем ворвался в спальню родителей:

– Мама! Папа! Вы целы?

Нет.