Жестокая Земля. Соло-Рекс - Антон Грановский

Справив нужду, Тори поднялась и натянула колготки и штаны. За минувшие два дня она сильно похудела, и форменные штаны болтались на ней, как на школьнице.

Тори удивлялась себе. Она не знала, что можно пережить смерть товарищей так легко и почти не чувствовать тоски и боли. Клоака притупила чувства Тори, словно на сердце ее за эти несколько часов наросла твердая мозоль.

«Я уже не такая, как прежде, — подумала Тори, застегивая штаны. — Но не могу понять, лучше я стала или хуже?»

— С облегчением, сучка! — произнес чей-то грубый, насмешливый голос.

Голос был очень знакомый, почти родной, и Тори, все еще пребывая в рассеянной задумчивости, неторопливо обернулась. Перед ней стоял высокий, широкоплечий мужчина.

— Иван? — вымолвила Тори, еще не отдав себе до конца отчета в том, что происходит.

Наблюдатель Иван Загайнов выглядел скверно. Скрючившийся, высохший, с темным страшным лицом, по которому разбегались черные трещины, — однако он оставался Иваном Загайновым. Несмотря на больной и измотанный вид, двигался призрак молниеносно, а силой обладал нечеловеческой. Тори не успела ничего предпринять, когда он схватил ее и швырнул на стену дома. Одной рукой он зажал ей рот, лишив возможности говорить, а другой схватил за ворот куртки и футболки и резким, сильным движением разорвал их, обнажив маленькие груди Тори.

— Не ждала? — прорычал он, мерцая темными, глубоко запавшими глазами. — А я по тебе скучал.

Продолжая прижимать Тори к стене, Загайнов нагнулся, поймал ртом ее сосок и прикусил его зубами. Тори глухо застонала и забилась, но Загайнов держал ее крепко. Когда он отпрянул от ее груди, губы его были испачканы кровью.

— Ты всегда меня хотела, правда, сучка?

Ухмыляясь окровавленным ртом, он разорвал рукою ее брюки и колготки, а затем грубо и сильно раздвинул ей ноги.

— Сейчас ты получишь то, о чем мечтала!

Загайнов потерся пахом об ее лоно, а затем резко вошел в нее. Делая свое дело, он еще сильнее прижал Тори к стене, так, что у нее захватило дух. Он схватил ее пальцами за подбородок, зафиксировав голову, и быстро открыл рот. Изо рта у него выполз черный язык. Загайнов быстро убрал ладонь, и Тори хотела вскрикнуть, но черный язык быстро проник ей в рот.

Загайнов продолжал ее насиловать. С каждым движением он все глубже вколачивал в нее смерть.

Тори вспомнила, что уже испытывала подобные ощущения, когда аналитик из Центра Занятости лишал ее девственности. Тогда она отдалась ему по доброй воле, уверенная, что поступает правильно, но потом ее два дня рвало, и она не вылезала из душевой кабинки, в кровь растирая кожу мочалкой, чтобы смыть с себя его запах.

Почти задыхаясь, Тори вдруг подумала: «Загайнов — посланник смерти. Его чресла несут смерть, и эта смерть уже во мне».

И вдруг помутнение первых секунд, вызванное шоком, спало с нее, и Тори испытала звериный ужас, будто только что осознала, какая страшная беда с ней произошла. Тори забилась в объятиях призрака, но он держал слишком крепко, и тогда она сделала то, что должна была сделать сразу — сжала зубы.