Жестокая Земля. Соло-Рекс - Антон Грановский

— Они не кажутся мне странными, — сказал Уманский.

— Мне тоже, — подтвердила Тори. Поежилась и неуверенно пробормотала: — Но выглядят они почему-то зловеще.

И вдруг Клов с коротким вскриком рухнул на землю. Все произошло так стремительно, что никто ничего не успел понять, а уж тем более предпринять. Неведомая сила быстро потащила Клова по земле в сторону дворов, погруженных в тень. Извернувшись, капитан схватился за ствол деревца и отчаянно крикнул:

— Свет! Дайте свет!

И тут все поняли, что произошло, — одновременно и внезапно. Черная тень, обвив ноги Клова, пыталась утащить его прочь. Клов из последних сил держался за ствол дерева, по лицу его бежал пот.

— Ну! — хрипло крикнул он.

Тори сорвала с пояса фонарик, быстро подбежала к Клову и направила сноп белого света на тень. Тень с глухим утробным звуком отпрянула, словно свет фонарика обжег ее.

— Клов, что здесь…

Тори захлебнулась фразой и резко упала на землю, словно кто-то с силой дернул ее за ноги. Тень, подобно черной змее, обвилась вокруг ее горла.

— Посвети на нее фонарем! — крикнул Клов, пытаясь подняться.

Джек выхватил из футляра световую шашку, сорвал чеку и, что-то пробормотав, швырнул ее туда, где тени были гуще всего. Раздался хлопок, и всю площадку в радиусе пятнадцати метров залило ярким светом.

Тори, хрипло дыша и заслоняя глаза рукой, поднялась на ноги.

— Это… невероятно, — хрипло проговорила она. — Наши тени пытаются нас убить!

Пока шашка прогорала, путешественники встали рядом, спиной к спине, держа в руках фонарики. Наконец свет шашки померк, а затем и вовсе растворился в сумраке улицы.

Около минуты никто ничего не говорил. Каждый из путешественников с опаской смотрел себе под ноги. Наконец Клов прервал молчание. Он повернулся к Джеку, посмотрел ему в глаза и спросил:

— Что ты бормотал, Джек? Перед тем, как бросить шашку.

Джек, интуитивно поняв, что все закончилось, опустил фонарик и ответил:

— Я произнес молитву, Клов.

— Кажется, это спасло нам жизнь. Но почему ты решил обратиться к молитве?

— Я подумал, что если слова проклятия имеют здесь такую грозную силу, то слова молитвы должны обладать еще большей силой. Потому что в молитве есть благодать.

Уманский посмотрел на Джека.

— Командор, это звучит как бред, но в ваших словах есть что-то такое, что заставляет меня задуматься.

— Телеоник Моузес, который создал эту Клоаку, был религиозен, — сказал Джек. — В трудные моменты он обращался за помощью к молитвам. Думаю, поэтому сработала и моя молитва.

— Это похоже на правду, — после секундного размышления согласился Уманский. Он поправил треснувшие очки. — Думаю, та часть сознания телеоника Моузеса, которая пыталась противостоять разрастающемуся и воплощающемуся кошмару, каким-то образом закрепилась в Клоаке. Она все еще пытается противостоять.

— Лучик добра в царстве беспросветного ужаса, — пробормотала Тори.

— Что?

— Моя мать говорила так о частице Бога, которую каждый из нас носит в душе.

— В данном случае речь должна идти о частице здравого смысла, — уточнил Уманский. И добавил со вздохом: —…В беспросветном царстве подсознания. Коллеги, я призываю всех вас сохранять здравый смысл до конца нашей вылазки, даже если от него останутся одни лишь крупицы.

— Крупицы здравого смысла… — эхом отозвалась Тори. — Спасут ли они нас?

— А почему нет?

Тори посмотрела на Уманского рассеянным взглядом, нахмурилась и тихо произнесла:

— Если мы не можем доверять собственным теням… то кому вообще мы теперь можем доверять?