Жестокая Земля. Соло-Рекс - Антон Грановский

Это произошло внезапно. Клов продолжал идти вперед, но вдруг заметил сбоку движение. Повернув голову, он остановился — так резко, что Тори налетела на него.

— Что случилось? — спросила она.

Проследила за взглядом Клова и вскрикнула. В пяти метрах от Клова стояла нижняя часть его туловища. Клов с упавшим сердцем отвел взгляд от страшных ног, твердо стоявших на земле, и посмотрел вниз. Он увидел лишь асфальт. Верхняя часть тела Клова парила в воздухе без всякой опоры, а другая — от пояса и ниже стояла в пяти метрах от него, застыв в выжидательной позе.

— Что за дьявольщина? — дрожащим голосом проговорил капитан.

И тут голова Тори оторвалась от тела и мягко отплыла в сторону. Клов машинально поднял руки, словно пытался поймать голову, но, осознав бессмысленность своего намерения, снова их опустил.

Прямо перед ним стояла нижняя часть тела Тори. Ее грудь и руки застыли в паре метров левее.

— Клов… — севшим от ужаса голосом пробормотала голова девушки.

— Успокойся! — сказал он. — Это все не по-настоящему!

Он нагнулся и попытался дотянуться руками до земли. Руки его исчезли, но появились там, где стояли его ноги. Они коснулись асфальта, и Клов почувствовал это прикосновение. Он выпрямился, поднес руки к лицу, убедившись, что они целы и невредимы, после чего облегченно проговорил:

— Это всего лишь оптическая иллюзия.

Тори тоже наклонилась — голова ее исчезла из того места, где только что была, и присоединилась к парящему рядом туловищу. Тори выпрямилась, и голова ее снова отделилась от тела и зависла в стороне.

— Клов, это ужасно! — выдохнула она.

— Не так ужасно, как кажется, — сказал капитан. — Кстати, а где сборщик?

Он огляделся. Сборщику повезло еще меньше. Парень распался на сегменты-срезы, и срезы эти, подобно темным дискам, парили в воздухе. Один из дисков, парящий на уровне лица Клова, разомкнул губы и проговорил с легкой усмешкой:

— Я здесь. По нам теперь хорошо изучать анатомию, ты не находишь?

Клов сдвинул брови.

— Что происходит, сборщик?

— Непонятное свойство атмосферы, — проговорили губы.

Клов нашел взглядом диск, на котором поблескивали голубые глаза, и спросил:

— Ты встречал такое раньше?

Несколько дисков, в том числе и тот, на котором были глаза, пришли в движение и синхронно колыхнулись из стороны в сторону:

— Нет. Но это не может продолжаться вечно.

Взгляд капитана снова упал на нижнюю часть туловища Тори. Он слегка побледнел.

— Тори… я вижу на срезе твои внутренности. Это непостижимо.

— Не смотри, — сдавленным голосом проговорила Тори.

— Почему?

— В этом есть что-то… непристойное, — выдохнула она.

Клов понял, о чем она говорит, и поспешно отвел взгляд.

— Сможем ли мы передвигаться в таком виде? — спросил он у сборщика.

— Не знаю. Но становится темнее, и нам нельзя медлить.

— Да, ты прав. Тори, нам нужно идти дальше. Не смотри на свое тело. Просто наметь направление и иди.

— Хорошо… Я попробую.

Клов сделал шаг, другой… Нижняя часть его туловища двинулась вперед. Капитан отвел от нее взгляд и постарался не думать о том, что ноги его шагают отдельно от туловища, которое движется вслед за ногами, паря в воздухе.

Они продолжили путь.

Странное атмосферное явление не проходило, и Клов чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что они плывут в вечернем сумраке, подобно обломкам корабля, разбившегося о риф. Но когда произошла катастрофа? В какой момент?

Это были вопросы, не предполагающие ответов. Клов подумал о том, что человек всю жизнь задает эти вопросы себе и окружающим, отказываясь признавать бессмысленность происходящего.

Сумерки все сгущались. Окна многоэтажек стали похожи на черные дыры, а деревья — на туманные сгустки черного воздуха. Клову стало казаться, что с каждым шагом их путешествие делается все призрачнее. Степень абсурда всего происходящего только подтверждала эту догадку.

Глядя на фрагменты тела Тори, парящие в воздухе, Клов вспомнил черно-белый фильм, который смотрел когда-то с женой. Фильм повествовал о жизни земного адмирала Нельсона. Потеряв в морском сражении руку, адмирал испытывал сильную фантомную боль, однако был благодарен боли за то, что она помогла ему осознать метафизическое измерение, в котором он существовал. Выписываясь из госпиталя, адмирал Нельсон сказал врачу, что фантомная боль в его потерянной руке — лучшее доказательство существования души.

Клов постарался ни о чем не думать, но это не удавалось. Разрозненная плоть Тори, которую Клов видел рядом с собой, навела его на странные мысли. Что, если мы все умерли еще до нашего рождения и жизнь каждого из нас — всего лишь фантомная боль, доставшаяся нам в наследство? Что, если человеческая жизнь — лишь тоска по истинной реальности, которая никогда не повторится?

Клов усмехнулся. Он всегда презирал философов и вот теперь принялся философствовать сам. Приказав себе выбросить глупые мысли из головы, он покосился на разрозненные темные диски, бывшие плотью сборщика.

— Ты похож на кота Шредингера, — сказал Клов, обращаясь к сборщику.

— Что? — проговорил один из дисков.

— Ты жив лишь наполовину. Ты одновременно существуешь и не существуешь.