Жестокая Земля. Соло-Рекс - Антон Грановский

Спустя десять минут, войдя в небольшой скверик, Джек нашел еще один маячок. Он лежал на черной чугунной скамейке с ажурной, кованой спинкой.

— Телеоники снова переместились, — с мрачным видом констатировал он.

— Такое ощущение, что нас куда-то заманивают, — подала голос Тори.

— Ерунда, — сказал Уманский. — Мы преследуем похитителей. Они пытаются скрыться. Телеоники знают, что мы их разыскиваем, и незаметно оставляют маячки, чтобы обозначить траекторию своих перемещений. Телеоники плохо ориентируются в действительности, но на это у них ума хватает. Что скажешь, мозгоправ?

Клов не ответил. Он смотрел на ажурную спинку парковой скамейки. В переплетении черных, кованых узоров ему почудился стилизованный под ветку ядовитого плюща вензель «А».

— Клов! — окликнул его Уманский. — Ты что, заснул?

Капитан медленно повернул голову, посмотрел на командора и вдруг спросил:

— Джек, может ли телеоник Моузес быть Альтером?

— Что?

— Может ли телеоник Моузес быть Альтером? — повторил свой вопрос Клов.

Командор покачал большой, вихрастой, словно у мальчишки, головой:

— Нет, дружище. Альтера не существует. Он — абстракция, теоретическая величина, выдуманная учеными для обозначения силы телеоников.

— Вернее — совместного креативного поля, которое они вырабатывают, — поправил Уманский.

— И все же кое-кто верит в его существование, — возразил Клов.

Уманский прищурил блеклые глаза, надежно упрятанные за стеклышками очков, и велеречиво изрек:

— Кто-то верит в существование Иисуса, кто-то — в существование Будды, кто-то — в существование Альтера. С точки зрения современной науки Иисус, Будда и Альтер — суть абстракции, призванные обозначить неведомую нам креативную силу, которой пронизана природа. Я, например, верю в морфогенетические поля, невидимые схемы развития всего живого и неживого. Но это не значит, что в них должен верить кто-то другой. К тому же…

Уманский вдруг замолчал, заметив, что Клов, Тори и Джек смотрят на что-то, расположенное у него за спиной. Лица их были буквально перекошены от изумления.

По спине Уманского пробежал холодок.

— Что? — тихо спросил он. — Что там? Да не молчите же вы!

— Посмотри сам, — сказал Клов.

Уманский обернулся. Чугунная парковая скамейка парила над землей, презирая силу тяжести. Сооружение весом килограммов в сорок висело, чуть покачиваясь в воздухе, словно было сделано из резины и наполнено гелием.

Уманский задрал очки на лоб и посмотрел на скамейку невооруженным взглядом, потом снова надел очки.

— Что за чертовщина? — пробормотал он.

Подул ветер, и скамейка слегка качнулась. Откуда-то, из заросших и глухих недр парка, набежал, подгоняемый ветром, белесый туман. Постепенно сгущаясь и обволакивая скамейку, он скрыл ее из глаз путников.

Уманский, опомнившись, торопливо отошел к другим.

— Вы это видели? — спросил он. — Что это было?

— Абстракция, — ответил ему Клов.

Техник метнул в него полный ярости взгляд, затем повернулся к Джеку.

— Командор, я думаю, что это…

— Держите оружие наготове! — приказал командор Джек, не слушая техника.

Ветер сменил направление, и туман стал рассеиваться. Прошло секунд десять, и туман превратился в белесую, прозрачную дымку. Чугунная парковая скамейка исчезла.