Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы - Глен Кук

В Эхтенахе и Руббельке добыча стала богаче, хотя за нее приходилось платить кровью. В Руббельке, в шестидесяти милях на запад от Воргреберга и в пятнадцати на север от торгового тракта, на равнине под Верхайдом волстокинское войско встретилось с тысячей нордменов. Водичка настоял, чтобы пленные наблюдали за сражением. Гордость его все еще страдала из-за трудностей, которые ему пришлось преодолевать во время переправы в Армстеде. Он был куда более талантливым дипломатом и интриганом, чем генералом, но сам не мог себе в этом признаться.

Тонны плоти и стали столкнулись друг с другом длинными грохочущими волнами, среди облаков пыли и смерчей пожелтевших осенних листьев. Мечи сверкали подобно молниям во главе грозовых туч войны, земля поглотила дождь крови, сломанных клинков и искалеченных тел. Рыцари Волстокина отступали. Разъяренный Водичка решил бросить в бой пехоту.

Насмешник с наслаждением наблюдал за происходящим, не жалея комментариев.

Собственной пехоты у нордменов не было. Сброшенные с лошадей, без защиты пеших, они могли стать легкой добычей для более подвижных воинов Волстокина.

Шагун сказал Водичке, чтобы тот не посылал пехоту и что он сам развернет вражескую волну.

Насмешник за свою жизнь встречал многих чародеев. Этот не мог сдвинуть горы, но был по-настоящему выдающимся для того, кто уцелел после крестового похода Эль-Мюрида против магии. Если он показывал пример тех способностей, которые развивал в себе Ученик за пустыней Сахель, Запад могло ждать несколько неприятных сюрпризов. Он сотворил из дыма медведей, сверхъестественных огромных монстров, силуэты которых расплывались по краям, но зубастых и клыкастых, словно твари, созданные исключительно для убийства. Нордмены поняли, что на самом деле те не опасны, но лошади обманулись и в ужасе разбежались, сбросив всадников.

– Теперь можешь использовать пехоту, – сказал шагун.

– Горе мне… – пробормотал Насмешник. – Мне конец. Мое положение самое безнадежное из всех безнадежных. Никогда больше мне не увидеть свой дом.

Другие пленные с любопытством наблюдали за ним. Они до сих пор не могли понять, почему он оказался среди них. Он же, со своей стороны, не делал ничего, чтобы их просветить, зато сам узнал о них многое. Он знал, кто кого собирался предать, когда и как, выяснил все тайны их постоянно меняющихся союзов. Однако он подозревал, что их интриги бессмысленны. Сейчас в Кавелине имелись лишь две армии, с которыми следовало считаться, – Водички и Браги.

Водичка и дальше не отличался особой решительностью. В двадцати милях от Воргреберга он разбил лагерь. Казалось, он чего-то ждет.

То, что произошло затем, не входило в число желаний Насмешника. Притаившись неподалеку от шатра Водички, он прислушивался к ругательствам короля, обнаружившего, что его атаковала личная гвардия королевы, хотя и значительно уступающая ему в численности. Пока продолжалась неожиданная атака, король и шагун спорили о том, почему Тарлсон столь уверен в себе. И тогда Насмешник понял, с чем связано затянувшееся ожидание. Они ждали очередного восстания силуро. Но Тарлсон наверняка предвидел подобную возможность. Неужели ему удалось расправиться с зачинщиками?

Насмешник подозревал, что Тарлсон, понимая свое положение, полагался на смелость и быстроту. Он повел легковооруженную конницу – чтобы не слишком ее замедлять – в мощную и быструю атаку. С самого начала было ясно, что это лишь внезапный набег, – но он едва не увенчался победой. Солдаты Тарлсона промчались через лагерь, сея вокруг огонь и кровь. Один отряд разогнал скотину и лошадей, другой двинулся на королевский шатер. Насмешник увидел во главе отряда Тарлсона, подгонявшего криками своих людей. Однако личные войска Водички и охранники шагуна были закаленными ветеранами.

Шагун присел у входа в шатер, произнося заклинания над клубами разноцветного дыма. Самый подходящий момент для Насмешника, чтобы применить какой-либо трюк. Он уже отчаивался, что ему никогда не вырваться на свободу. Насмешник ломал голову над тем, как поступить, – вовсе не хотелось погибнуть, если вдруг не повезет.

Не слишком милосердная судьба избавила его от хлопот.

Удар, нанесенный вслепую умирающим копейщиком, пробил щит Тарлсона, угодив в щель нагрудника. Вессонец свалился с седла. С торчащим из груди древком сломанного копья он пытался подняться на ноги. Молодой парень на большом сером коне, почти мальчишка, налетел, подобно железной буре, оттолкнул волстокинцев и втащил Эанреда в седло позади себя. Отряды Тарлсона прикрывали их отступление. В течение нескольких минут все закончилось – атакующие появились и исчезли, словно обжигающее дуновение зимнего ветра. Насмешник не мог понять, кто победил. Силы Водички понесли серьезные потери, но солдаты королевы могли лишиться объединяющего символа…

Насмешник вернулся на свой трон из грязи. Будущее его вырисовывалось отнюдь не в розовом свете. Скорее всего, в ближайшие недели ему предстояло умереть от воспаления легких.

– Бесславный конец для великого героя прошлых времен, – заявил он своим спутникам, бросив многообещающий взгляд в сторону шагуна.

III. Подкрепление для Рагнарсона

Двести всадников на лохматых лошадях выстроились в колонну седых ветеранов, неподвижных, словно смерть. Холодный ветер трепал их походные плащи, забрасывал засохшими листьями, обещая к вечеру дождь со снегом. Среди них не было ни одного молодого человека. Из-под помятых шлемов падали пряди поседевших волос. Шрамы на лицах и доспехах говорили о старых битвах, воспоминания о которых едва сохранились в памяти. Каждый солдат – с твердым взглядом, многое повидавший на веку – мог гордиться своим именем. В молодости они пришли из дальних стран, чтобы отправиться с Вольными Отрядами на войны Эль-Мюрида. Теперь же они были людьми без дома и родины, бродягами, обреченными на вечное путешествие в поисках все новых войн. Перед ними на расстоянии в сто ярдов, за границей Кавелина и Алтеи, стояли пятьдесят человек в мундирах войска барона Брейтбарта – рекруты-вессонцы, которые все еще почесывались под новыми кольчугами, солдаты лишь по названию.

Рольф Прешка закашлялся в кулак. Мокроту испещряли пятнышки крови. Приступы кашля терзали его, пока на глазах не выступили слезы.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил справа от него Турран.

Прешка сплюнул:

– Все нормально.

Слева от Прешки Вальтер продолжал точить меч. Каждый раз, когда они останавливались, меч и оселок начинали свою тихую смертоносную песню. Взгляд Вальтера высматривал что-то за восточным горизонтом. Прешка взмахнул рукой, и колонна ожила. Наемники рассеялись, приготовив к бою щиты и оружие. Солдаты по другую сторону границы заметили их шрамы, выщербленное оружие и темную пустоту в глазах, в которых мерцала тень смерти. Они умели считать – и дрогнули. Но не отступили.

– Убивать их – позор, – сказал Турран.

– Убийство, – согласился Прешка.

– Где их офицеры? Возможно, нордмены окажутся не столь упрямы.

Ветер утих, и слышался лишь скрежет оселка Вальтера. Кавелинцы снова задрожали. Рольф отвернулся. Через несколько человек справа от него стояли старые итаскийцы, до сих пор носившие щиты Белого отряда сэра Тури Хоквинда.