Семь лет в Тибете. Моя жизнь при дворе Далай-ламы - Генрих Харрер

Я покинул Лхасу в середине ноября 1950 года. Наверное, сомнения еще долго терзали бы меня, если бы представившаяся возможность решить транспортный вопрос не определила за меня дату отъезда. Ауфшнайтер, который изначально собирался ехать со мной, в последний момент передумал и решил задержаться в Лхасе еще на несколько дней. Так что со мной отправился только его багаж.

Мне было очень тяжело покидать дом, в котором я прожил столько времени, любимый сад и слуг, которые прощались со мной со слезами на глазах. Мой пес с печальным видом терся вокруг, как будто зная, что я не смогу взять его с собой. Он бы не перенес индийской жары, а тут я оставлял его, по крайней мере, в надежных руках. С собой я брал только книги и свои коллекции, все остальное раздарил слугам. Ко мне с подарками приходили прощаться друзья, отчего на сердце у меня становилось еще тяжелее. Единственным моим утешением была надежда скоро снова увидеть большинство из них, если они покинут Лхасу в свите Божественного Правителя. Правда, некоторые все еще верили, что китайцы не доберутся до Лхасы и я смогу после отпуска спокойно вернуться в город. К сожалению, я не мог разделить этих утешительных надежд. Я знал, что не увижу Лхасу еще очень долго, и молча прощался со всеми полюбившимися мне местами. Взяв с собой фотокамеру, я еще раз верхом объехал весь город и окрестности, чтобы сделать как можно больше снимков, которые бы напоминали мне о прекрасном времени, проведенном здесь, и, может быть, помогли бы привить любовь к этой чудесной и удивительной стране другим людям.

Серым ноябрьским утром я сел в лодку из ячьей шкуры, собираясь спуститься по Кьичу до ее слияния с основным течением Цанпо. Этот путь по воде занял всего шесть часов, а верхом на него ушло бы два дня. Мой багаж выехал раньше меня вместе с караваном.

С берега мне печально махали друзья и слуги. Я еще успел быстро сделать несколько фотоснимков, прежде чем течение подхватило лодку и машущие фигуры скрылись из виду. На шее у меня висело много белых шарфов – это были прощальные подарки, которые должны были принести удачу в будущем. Я сидел в лодке, не в силах оторвать взгляда от Поталы – она еще долго оставалась доминантой пейзажа, – зная, что сейчас там, на вершине, стоит Далай-лама и наблюдает за мной в подзорную трубу.

В тот же день я догнал свой караван, состоявший из четырнадцати вьючных животных, груженных вещами, и двух лошадей для меня и моего слуги. Преданный Ньима обязательно хотел сопровождать меня в поездке. Снова приходилось преодолевать подъемы и спуски, горы и перевалы, через неделю, двигаясь по большому караванному пути, ведущему в Индию, мы достигли города Гьянце.

Недавно один из моих лучших друзей стал губернатором этого города. Он принял меня с большой радостью. У него я гостил, когда весь Тибет праздновал интронизацию Далай-ламы. Церемонии по этому поводу начались в Лхасе 17 ноября и продолжались, учитывая критическое положение страны, всего три дня. Гонцы разнесли эту весть по всем городам и селам Тибета. На всех крышах были развешены новые молитвенные флаги, народ ненадолго забыл свои тревоги о будущем и с прежней веселостью предался празднику – в песнях, танцах и выпивке недостатка не было. Передача власти Далай-ламе всех очень радовала. Никогда прежде с этим событием не связывалось столько надежд, как теперь. Юный правитель был явно выше всех клик и интриг, он уже не раз доказал, что обладает ясным умом и решительностью. Природное чутье должно было позволить ему правильно выбрать себе советников и ни в коей мере не поддаваться влиянию корыстолюбцев.

Но я-то знал, что уже слишком поздно. Далай-лама обрел власть в такой момент, когда судьба все решила за него. Будь он хоть несколькими годами старше, возможно, под его руководством ситуация приняла бы совсем иной оборот.

В том же месяце из Гьянце я совершил краткую поездку во второй по величине город Тибета, Шигаце, знаменитый расположенным там крупным монастырем Ташилюнпо. В этом городе меня уже с нетерпением поджидали друзья, жаждавшие услышать самые свежие столичные новости. Здесь гораздо меньше людей помышляли о бегстве, потому что городской монастырь был резиденцией Панчен-ламы.