Семь лет в Тибете. Моя жизнь при дворе Далай-ламы - Генрих Харрер

С ранней юности я читал только книги, написанные исследователями и первооткрывателями. Любимыми героями и образцами для подражания для меня были Александр фон Гумбольдт и, конечно, легендарный шведский исследователь Азии Свен Гедин. Его приключения в Тибете завораживали меня, и, когда наш лагерь для интернированных в Индии во время Второй мировой войны был переведен в предгорья Гималаев, я, разумеется, бежал в направлении Тибета, этой «запретной страны» на «крыше мира», закрытой даже для южных соседей, британских колонизаторов.

Я хочу подчеркнуть: британцы обращались с нами в соответствии с предписаниями Женевской конвенции. Нельзя сказать, что сидеть в лагере за колючей проволокой было совершенно невыносимо. В таком времяпрепровождении была даже некоторая приятность. У нас были книги, мы могли заниматься спортом, получив разрешение, прогуливаться по ближайшим окрестностям, еды всегда было вдоволь – так что особых причин бежать оттуда не было. Поэтому мое страстное желание выбраться из-за колючей проволоки имело другую подоплеку: мне хотелось бежать, чтобы чего-нибудь достигнуть. Возможно, меня подталкивала извечная человеческая жажда свободы, но, кроме нее, совершенно точно – любовь к горам и тайная, казавшаяся несбыточной мечта попасть в «запретную страну», лежащую за такими близкими гималайскими вершинами.

Книга «Семь лет в Тибете» заканчивается событиями весны 1951 года, когда я, находясь на юге страны, простился с Тибетом, ставшим за эти годы мне второй родиной, и моим юным другом Далай-ламой XIV. На этот раз руководствовался я не желанием уехать или бежать. Наоборот. Перед тем как пересечь границу с Индией, я сделал последний снимок Его Святейшества в свободном Тибете. Эта фотография в цвете появилась на обложке журнала «Лайф» 7 мая 1951 года. Тогда мир узнал о вторжении китайцев в Тибет. В 1952 году, в то время как я возвращался в Австрию, Далай-лама решил вместе со своими министрами остаться в стране, надеясь, что китайцы будут придерживаться условий договора из 17 пунктов, составленного ими самими и силой навязанного тибетцам.

О следующих годах я уже рассказал в двух словах. Жизнь под властью завоевателей становилась все хуже и хуже. Во время народного восстания в Лхасе в марте 1959 года Далай-ламе удалось покинуть столицу и спустя несколько полных лишений недель добраться до Индии. Пандит Неру, премьер-министр этой страны, принял высокопоставленного беженца. Мне тоже представилась возможность встретиться с ним в Тецпуре (штат Ассам), ровно через пятнадцать лет после того, как я бежал из лагеря в Дехрадуне. Индия радушно приняла беженцев, их разместили в соответствии со статусом, и в Дхарамсале было организовано неофициальное тибетское правительство в изгнании.

Следующие годы были тоже нелегки. В 1962 году^[94] Далай-лама потерял свою горячо любимую мать, а вскоре после этого умер и его старший брат Лобсан Самтэн, в возрасте всего пятидесяти лет.^[95] Он был большой опорой в жизни Далай-ламы на чужбине.

Его Святейшество Далай-лама XIV и Генрих Харрер во время встречи в Лихтенштейне осенью 1992 года