Семь лет в Тибете. Моя жизнь при дворе Далай-ламы - Генрих Харрер

В Лхасе никто не смеет самостоятельно ловить рыбу. Во всем Тибете рыбная ловля разрешена только в одном месте – там, где Цанпо протекает по песчаной пустыне. В тех местах не вырастить никаких злаков, нельзя держать скот, потому что нет лугов, и рыба – единственный возможный источник питания, поэтому закон сделал исключение для этой области. Правда, к жителям тамошней деревни относятся с презрением, так же как к забойщикам скота и кузнецам.

Довольно много живет в Лхасе и мусульман. У них есть собственная мечеть, и никто не стесняет их свободу исповедовать свою веру. Это одна из замечательных черт тибетского народа – несмотря на всевластие монахов в стране, жители не стремятся никого обращать в свою веру и глубоко уважают другие религии. Большинство мусульман приезжало сюда из Индии и смешивалось с тибетцами. Сначала в религиозном рвении мусульмане пытались обращать в ислам своих тибетских жен, но скоро в этот вопрос вмешалось правительство и разрешило тибеткам вступать в брак с мусульманами только при условии сохранения своей веры. Поэтому женщины и девочки из смешанных семей носят тибетские платья, с красивыми, в косую полоску передниками, и о хиджабе в их одежде напоминает только головной убор. А мусульмане-мужчины сразу выделяются на городских улицах своими фесками и тюрбанами. Занимаются эти люди тоже по большей части торговлей и имеют хорошие связи с Индией, особенно с Кашмиром.

Во время конных соревнований как на ладони можно было наблюдать все группы населения Лхасы.

Это была пестрая смесь: ладакцы, бутанцы, монголы, сиккимцы, казахи и представители всех прочих соседних народов. Особенно интересна народность хуэй – это китайские мусульмане с Кукунорской равнины. Им принадлежат скотобойни, расположенные в особом квартале за пределами Линкора. К этим людям относятся с некоторым презрением, потому что они убивают животных, что противоречит буддийскому учению. Но и у них в городе есть свой храм.

И как бы ни различались все эти люди верой, происхождением и обычаями, все они единодушно присоединялись к празднованиям первого месяца года. Даже шатры двух главных соперников за влияние в Тибете, англичан и китайцев, мирно стояли рядом.

Празднества завершали, как уже было сказано, конные игры, а за ними следовало еще состязание в стрельбе из лука вдаль и соревнование знати. Я в жизни никогда ничего подобного не видел и, если бы услышал о таком, просто не поверил бы. Натянули пестрый занавес, а перед ним закрепили концентрические кожаные кольца с черной шайбой примерно пятнадцать сантиметров в диаметре в центре. Стрелок занимает позицию метрах в тридцати от цели и пускает стрелу в мишень. Стрелы во время полета издают необычные звуки, слышные издалека. Потом мне удалось вблизи рассмотреть такую стрелу. Вместо обычного наконечника у нее была деревянная головка с дырками. Воздух проходит через них, отчего и получаются эти странные звуки. И вот таким снарядом стрелки исключительно точно попадали в цель – почти каждая стрела попадала в самый центр мишени. Знатных участников этого состязания тоже награждали белыми шарфами-хадаками.

После окончания праздника знать пышной процессией возвращается в город, а народ стоит по краям дороги и безо всякой зависти восхищается роскошным видом своих полубогов. Все довольны. Глаза и уши вдоволь насладились зрелищем, сердца верующих еще долго будет согревать мистика великих церемоний и вид юного Божественного Правителя. Теперь можно возвращаться к повседневной жизни. Снова открываются лавки, и хозяева, в предвкушении наживы, начинают со вкусом торговаться с покупателями, на углах улиц появляются всегдашние игроки в кости, в город возвращаются собаки, на время праздничной чистоты по понятным причинам перебиравшиеся за Линкор.

Наша жизнь текла размеренно. Приближалось лето, ишиас почти перестал мучить меня. Никаких новостей о нашей высылке не было. Английский врач все еще регулярно навещал меня, но я уже был в состоянии в погожие дни работать в саду. Теперь заказы мне поступали постоянно. По городу заговорили о том, что новые приспособления и фонтан в саду Царона – моих рук дело, и знатные люди один за другим приходили ко мне, загоревшись желанием построить у себя что-то подобное.

Дело в том, что тибетцы очень любят сады. На каждом клочочке земли сажают цветы, часто их растят в горшках, причем самых необычных видов – в старых чайных чашках, в консервных банках, в треснувшей посуде. Каждый дом, каждую комнату обязательно украшают цветы. А сад становится настоящим культом.

Ауфшнайтер тоже был весь в делах. Он занимался строительством канала, первого рукотворного канала в Тибете. С утра до вечера он был на месте строительства, где работы останавливались только по важным праздникам. Большой удачей можно считать то, что в роли заказчиков выступили монахи. Потому что, хотя светские чиновники играют важную роль в управлении страной, последнее слово при решении любого вопроса всегда остается за небольшой группкой монахов.