Семь лет в Тибете. Моя жизнь при дворе Далай-ламы - Генрих Харрер

Юный Далай-лама, далекий от ненависти и предвзятости, понимал всю серьезность сложившейся ситуации. Но и он все еще надеялся на мирный исход дела. Во время своих посещений я замечал живой интерес будущего правителя к политическим событиям. Наши беседы всегда проходили наедине в пустом проекционном зале его маленького кинотеатра, и я по разным незначительным признакам понимал, что он каждый раз очень радуется моему приходу. Иногда он с дружеской улыбкой спешил через сад мне навстречу и протягивал руку в знак приветствия. Несмотря на всю сердечность нашего общения и то, что он называл меня своим другом, я всегда обращался с ним с должным уважением – как с будущим правителем Тибета, имеющим надо мной власть. Он пожелал учиться у меня английскому языку, географии и арифметике; кроме того, я занимался его кинотеатром и должен был держать в курсе текущих мировых событий. Он повысил мне жалованье – хотя формально пока не мог ничего приказать, но все его желания выполнялись по первому слову.

Я снова и снова поражался быстроте его ума, терпению и прилежности. Например, когда я задавал ему перевести десять предложений, он по собственному почину делал в два раза больше. Языки ему давались очень легко – эту способность я наблюдал у многих тибетцев. Нередко бывает, что знать и те, кто занимается торговлей, помимо родного языка, владеют еще монгольским, китайским, непальским и хинди. А между тем эти языки совсем не так похожи друг на друга, как некоторые считают. Например, в тибетском языке нет звука «ф», зато много «р», а в китайском ровно наоборот. Поэтому произнесение английского «ф» вызывало у моего высокого ученика некоторые затруднения. Меня всегда забавляло слушать, как это у него выходит. Так как сам я владел английским небезупречно, мы пользовались переносным радио и ежедневно слушали новости, которые читались медленно, чтобы можно было записывать.

Как-то я обнаружил, что в одном из министерств в запечатанных ящиках лежат английские школьные учебники. Достаточно было одного слова – и в тот же день они были у нас в руках, так что мы устроили в проекционном зале небольшую библиотеку. Далай-лама был просто вне себя от радости, ведь такая находка в Лхасе действительно имеет огромную ценность. Наблюдая за его рвением в учебе и тягой к знаниям, я с некоторым стыдом вспоминал себя в таком возрасте.

Довольно много английских книг и карт осталось в наследство от Далай-ламы XIII, но по состоянию страниц было видно, что ими практически не пользовались. Предыдущий правитель многому научился во время своих длительных поездок в Китай и Индию, а с западной культурой был знаком благодаря дружбе с сэром Чарльзом Беллом. Это имя мне было известно, я читал его книги, еще сидя в индийском лагере. Белл был страстным поборником независимости Тибета. Будучи советником по политическим вопросам в Сиккиме, Тибете и Бутане, он познакомился с Далай-ламой, жившим в то время в изгнании, и тогда между этими двумя зрелыми людьми началась дружба, продолжавшаяся много лет. Сэр Чарльз Белл стал первым европейцем, который вступил в личный контакт с Далай-ламой.

Мой юный ученик, который пока не мог путешествовать, не меньше своего предшественника интересовался всем миром. География, по которой я когда-то сдал экзамен на должность учителя, стала его любимым предметом. Я рисовал ему огромные карты разных частей света, а в особенности Азии и Тибета. С помощью глобуса я смог объяснить, почему радио Нью-Йорка объявляет время на одиннадцать часов раньше нашего. Скоро мой ученик уже замечательно ориентировался в географии, и Кавказ стал для него не менее осязаем, чем Гималаи. Юноша очень гордился тем, что самая высокая гора мира находится в его стране, и, как и многие тибетцы, был немало удивлен, узнав, что на Земле не так много государств, превосходящих размерами Тибет.