Семь лет в Тибете. Моя жизнь при дворе Далай-ламы - Генрих Харрер

Во время работ по защите Драгоценного парка меня часто приглашали высокопоставленные монахи поужинать с ними и даже остаться на ночь. Так я стал первым европейцем, которому позволили жить в Потале и в летнем парке Божественного Правителя. Так что у меня была возможность полюбоваться прекрасным парком, в разных частях которого росли привезенные со всех концов страны лиственные и хвойные деревья, замечательные яблони, груши и персики, плоды которых попадали на стол к Далай-ламе. Целая свита садовников ухаживала за клумбами, восхитительной красоты деревьями и поддерживала чистоту на дорожках. К более масштабным работам привлекали солдат личной охраны Его Святейшества. Парк окружает высокая стена, но он открыт для посещения всех желающих. У всех ворот несут караул солдаты личной охраны Далай-ламы, но они смотрят лишь за тем, чтобы посетители были одеты в тибетские костюмы. Посетителей в европейских шляпах или в европейской обуви не допускали. Только для меня было сделано исключение. Впрочем, когда наступило время праздников в саду, мне пришлось подчиниться общему требованию и потеть в отороченной мехом тибетской шляпе. Стражники у ворот приветствовали всех знатных людей от четвертого ранга и выше, беря на караул. Меня тоже удостоили такой чести.

Посередине парка есть еще одна высокая стена желтого цвета – за ней располагается личный сад Живого Будды. Солдаты строго охраняли оба входа в эту часть парка, куда имели доступ только наставники юного божества. Сквозь листву загадочно поблескивали позолоченные крыши храма, а крики павлинов – единственные звуки, которые доносились оттуда во внешний мир. Никто не знал, что происходит внутри этого заповедного святилища. Внутрь не пускали даже членов Кабинета министров, а для тибетского народа эта стена скрывала нечто поистине мистическое.

Стена тоже притягивает множество паломников. Богомольцы обходят ее кругом, двигаясь по аллее по часовой стрелке. В стену встроены на небольшом расстоянии друг от друга собачьи будки, и их рослые длинношерстные обитатели поднимают шум, когда кто-нибудь подходит слишком близко. Псы крепко привязаны веревками из ячьего волоса, но их хриплый лай звучит диссонансом в этом мире спокойствия. Позже, когда ворота желтой стены распахнулись и для меня, я даже подружился с этими косматыми сторожами.

Этот флаг – самый большой в мире – вывешивают на стене Поталы всего на несколько часов по случаю празднования «малого Нового года». Вышитые на полотнище фигуры выполнены из разноцветного шелка и парчи

Одна из самых высоких ступ в Тибете находится в Гьянце. Это пятиэтажное гранитное сооружение. На каждом уровне множество святилищ, украшенных статуями. Внутри на крышу ведет что-то вроде винтовой лестницы

Каждый год вся Лхаса радуется театральным представлениям, которые проходят в летнем саду на огромном каменном подиуме перед самым внутренним парком. На представления стекается множество народа, и те, кому не хватает места рядом с подиумом, располагаются в тени прекрасных деревьев. Семь дней подряд с восхода до заката там выступают разные труппы. Играют только мужчины, потому что все пьесы исключительно на религиозные темы. Актеры – простые люди, представители различных профессий, которые после спектакля возвращаются к своей обычной жизни. Очень немногие становятся настолько знаменитыми, что могут прожить исключительно своим искусством.

Каждый год показывают одни и те же пьесы. Реплики герои произносят нараспев, оркестр состоит из барабанов и тарелок. Музыка в основном нужна для того, чтобы задавать ритм танцорам. Только комические герои прерывают певучий речитатив и произносят свои роли, как обычно. Красивые и дорогие костюмы принадлежат правительству и всегда хранятся в Драгоценном парке.

Одна из семи трупп актеров, «Гьюмалунма», была особенно знаменита своими пародиями. Из всех представлений только они меня действительно порадовали. Я поражался их смелости. Это наглядное свидетельство чувства юмора и силы, присущих этому народу, который способен шутить и от души смеяться над собственными слабостями и даже над устройством церкви. Например, под хохот зрителей на сцену выходит оракул и самым комичным образом изображает пляску и обморок после транса. Потом появляются переодетые монахинями актеры и показывают, как женщины под видом религиозного рвения выпрашивают деньги. А уж когда на сцене монахи начинают кокетничать с монашками, зрители просто покатываются от хохота. Даже у самых серьезных зрителей духовного звания от смеха по щекам начинают течь слезы.

Далай-лама тоже наблюдал за представлениями. Он сидел за занавесью из прозрачной ткани на втором этаже садового павильона, который хотя и стоит за оградой, но фасадом обращен к сцене. Чиновники располагаются в шатрах, расставленных с обеих сторон от подмостков строго в соответствии с их рангом. В полдень, направляясь к совместной трапезе, которую готовят для всех на кухне Далай-ламы, они проходят под окнами своего правителя. Потом они приглашают друг друга в гости к себе домой или в свои министерства и продолжают праздник там. А в это время на сцене под открытым небом одна сцена сменяет другую безо всякого перерыва, и некоторые зрители все это время не двигаются с места и смотрят все представления от начала до конца разинув рты.

Каждый день начинается и заканчивается парадом всех находящихся в Лхасе военных. Они проходят по саду под звуки оркестра и салютуют правителю Страны лам. Вечером военный марш становится сигналом того, что пора благодарить актеров, – на них сыплется дождь белых шарфов с зашитыми в них деньгами. Из кладовых приносят изрядное количество цампы, масла и чая, и представитель Далай-ламы каждому актеру вручает белый хадак и конверт с деньгами.

После окончания театрального праздника в Норбу Линка богатые знатные люди и представители приглашают труппы сыграть еще у них. Примерно месяц актеры показывают свои спектакли в разных местах и всегда при большом стечении зрителей, так что иногда для поддержания порядка приходится вмешиваться полиции.