Первая Мировая. Война между Реальностями - Сергей Переслегин

Германское влияние в Стамбуле было очень велико, но не следует недооценивать и британское влияние. Всем известно, что немцы строили железную дорогу Берлин – Багдад и далее к побережью Персидского залива, но мало кто знает, что незадолго до войны англичане перекупили эту дорогу. В конце концов, отнюдь не является случайностью то обстоятельство, что именно Турция смогла перекупить дредноут «Рио-де-Жанейро», на который после отказа Бразилии претендовали союзники Великобритании по Антанте Россия и Франция, а также – Италия и Греция.

Так что прогерманская и проанглийская военные партии после вступления Великобритании в войну уравновешивали друг друга, и в этих условиях управляющую позицию заняла партия мира.

Приход «Гебена» в Константинополь сдвинул равновесие, хотя и не решающим образом.

С формальных позиций «Гебен» страховал Турцию от слишком больших неожиданностей в Черном море. Линейный крейсер превосходил по силе русские броненосцы, заставляя их держаться сосредоточенно. Это не имело большого значения: в течение ближайших месяцев вступали в строй русские черноморские линкоры. Но они проектировались как ответ на «Султан Осман I» и «Решадие», поэтому при приличном бронировании имели низкую скорость (21 узел). «Гебен» всегда мог уйти от русского Черноморского флота – все равно с дредноутами типа «Императрица Мария» или без них. Конечно, линейный крейсер не мог в одиночку захватить господство на море, но он мешал русским использовать свое несомненное превосходство в силах. В итоге сложилась неопределенная ситуация: скорость «Гебена» в какой-то мере уравновешивала Черноморский флот. Правда, все это равновесие держалось на исправности ходовой части одного-единственного корабля.

С другой стороны, прорыв «Гебена» в Константинополь был потрясающим военным приключением, рассказ о котором не мог не произвести впечатления на лидеров младотурок, которые и в самом деле были молодыми (военный министр и диктатор Энвер-паша, 32 года, министр внутренних дел Талаат-паша, 40 лет, Джемаль-паша, третий член триумвирата, губернатор Багдата, администратор Сирии и морской министр, 42 года). Кроме того, Сушон показал непобедимых и всеведающих англичан в смешном свете, чем немало способствовал преодолению комплекса неполноценности у турецкого руководства.

Равновесие сдвинулось – и только.

Сушон приступил к ремонту «Гебена». Каким-то образом германским морякам удалось в условиях совершенно не приспособленной для этого Константинопольской базы привести механизмы корабля в нормальное состояние. Линейный крейсер вновь мог давать 24 узла, а на короткое время – даже 26. Немецкий «ордунг» так повлиял на турецких моряков, что уже через месяц некоторые турецкие корабли были готовы выйти в море, чего они не делали уже много лет.

Постепенно Сушон склонял чашу весов на свою сторону. Он организовал выходы турецких миноносцев и «Гебена» в Черное море. Двадцать седьмого сентября Турция закрыла проливы для судов Антанты. Отношения с Россией ухудшались с каждым днем.

Нужно сказать, что Россия относилась к возможному вступлению Турции в войну довольно неоднозначно. МИД (Сазонов) был категорически против, и полагал, что инициатива начала военных действий, если уж они неизбежны, должна исходить от турок. Армейское командование не приветствовало возникновение еще одного фронта. А командование Черноморским флотом ничего не имело против провокации, в ходе которой можно было бы потопить или серьезно повредить «Гебен». Нужно, конечно, иметь в виду, что политические круги Российской империи в августе – сентябре 1914 года рассматривали Первую мировую войну как повод для установления контроля над зоной Проливов, а для этого в любом случае пришлось бы воевать с Турцией.

Решающие события произошли 29 октября 1914 года.

В 3 часа 30 минут турецкие миноносцы «Гайрет» и Муавенет» обстреляли Одессу и потопили канонерскую лодку «Донец». В 6.33 «Гебен» открыл огонь по Севастополю. Он маневрировал на минном поле,^[119] которое, однако, было выключено. «Гебен» уверенно опознали (все-таки Россия уже три месяца воевала), приказ на включение мин был отдан, но на его исполнение ушло 20 минут, а у Сушона было очень хорошее чувство времени.

«Гебен» открыл огонь с дистанции 40 кабельтовых. В Севастопольской бухте находился весь Черноморский флот, но расположение русских кораблей и их неготовность не позволили открыть ответный огонь. Стреляли береговые батареи, и даже добились каких-то попаданий, но в целом обстрел закончился ничем.

На отходе «Гебен» столкнулся с отрядом из трех русских эсминцев, повредил один из них и потопил минный заградитель «Прут».^[120] Вместе с этим кораблем было потеряно 750 мин (14,5 % довоенных запасов Черноморского флота).

Вот теперь Россия получила повод к войне. Великобритания еще искала какие-то возможности для урегулирования конфликта, но в этом уже не было особого смысла: оскорбленная Российская империя свое решение приняла. Первого ноября она объявила войну Турции. На следующий день за ней последовали Сербия и Черногория. Великобритания и Франция ждали чего-то еще три дня, наконец, 5 ноября они также вступили в войну. Оттоманская империя неделей позже объявила, что находится в войне со всеми странами Антанты.

Вот теперь линейный крейсер «Гебен» стал из оперативного – стратегическим фактором! Адмирал В. Сушон добился своего. «Все подвиги и разрушения, причиненные знаменитыми крейсерам, вроде «Алабамы» и «Эмдена», бледнеют перед теми бедствиями, причиной которых был «Гебен», столь решительно повлиявший на ход событий не только на Черном море, но и на всем восточном театре военных действий». С этого момента Россия стратегически изолирована от союзников: черноморские и балтийские порты блокированы, Мурманского порта еще нет, Архангельский порт зимой замерзает, его транспортная связность с центральной Россией недостаточна. Остается Транссиб с его огромным «плечом» через весь земной шар.

Вся эта история настолько неправдоподобна и авантюристична, что вызывает у официальной истории идиосинкразию. Факты они признают, но резко утверждают, что Турция заключила договор с Германией в самом начале августа, что Энвер-паша был явным германофилом, что это он отдал приказ Сушону, и т. д. «Наивно полагать, что германский адмирал, начиная войну, не поставил об этом в известность военного министра и диктатора Турции и не получил от него разрешения».