Первая Мировая. Война между Реальностями - Сергей Переслегин

Здесь необходимо рассмотреть организацию немцами марш-маневра через центральную Бельгию уже после захвата Льежа и уничтожения его фортов. Х. Мольтке не пожелал нарушить голландский нейтралитет, что, безусловно, должно рассматриваться как серьезная ошибка. С политической точки зрения не было никакой разницы – нарушить нейтралитет одной страны или двух. Конечно, голландская армия – это еще сколько-то там дивизий,^[44] но в плане Шлиффена время было гораздо важнее «материала». Да и не очевидно, что при быстром пересечении немецкими войсками «Маастрихтского аппендикса» Голландия начала бы военные действия. Скорее всего, королева Вильгельмина ограничилась бы громким протестом.^[45]

Создав себе ненужные трудности, немцы принялись героически их преодолевать. Все корпуса 1-й армии фон Клюка должны были пройти через Аахен, единственный проход между районом расположения 2-й армии и голландской границей. За Аахеном армия получила возможность использовать целых три дороги для своих трех армейских и двух резервных корпусов. Переправа через Маас была намечена на десятикилометровом участке от Герсталя до Визе, причем бельгийцы успели разрушить основные мосты.

Понятно, что логистика движения 1-й армии требовала точного расчета. Понятно, что 2-я армия фон Бюлова вообще не могла двинуться с места до завершения переправы корпусов Клюка через Маас (кроме частей Эммиха, ведущих осаду Льежа). Наконец, скученная на десятикилометровом фронте армия была практически небоеспособна, и удар бельгийских войск мог поставить фон Клюка в исключительно тяжелое положение. Строго говоря, даже простое наблюдение бельгийцев за линией Мааса создавало для него серьезные проблемы.

И даже после форсирования Мааса 1-я и 2-я армии занимали весьма узкий фронт, что затрудняло немедленные операции против основных сил бельгийской армии.

Здесь германскому командованию нужно было принять еще одно важное логистическое решение. Группа Эммиха была расформирована, но ее основные части остались в подчинении 2-й армии, там же была и сверхтяжелая артиллерия. Поэтому 2-ю армию приходилось ориентировать на Уи и Намюр, брать которые было необходимо. Но это означало, что она не будет участвовать в операциях против основных бельгийских сил, и эту задачу нужно поручить фон Клюку. Х. Мольтке вполне разумно поставил 1-й армии задачу наступать на Сен-Трон – Лувен – Брюссель, имея задачу обхода бельгийской армии с правого фланга.

Но 1-я армия была слишком смещена к Льежу: ей требовалось развернуться и вытянуться к северу, то есть потерять время. К тому же армия была недостаточно сильна.

И вот здесь ошибки Мольтке начинают усугублять друг друга. Сначала он в противоположность советам Шлиффена усиливает левый фланг – 6-ю и 7-ю армии. В принципе в этом ничего страшного нет – правое крыло все равно остается очень сильным. Но уже не настолько сильным, чтобы иметь там три одинаковые армии из 7 корпусов, какие-то силы нужно ослабить. Второй армии предстоит атака Льежа и Намюра, поэтому ее ослаблять нельзя. В результате ослабляется 3-я армия, на которую Шлиффен возлагал важные задачи в случае контрнаступления противника в Арденнах, и 1-я армия, которая должна была задавать темп операциям правого крыла и быть очень сильной.

Х. Мольтке все это, разумеется, понимает, но через бутылочное горлышко Аахена больше трех активных корпусов все равно не протолкнуть, а нейтралитет Голландии он решил не нарушать. Поэтому 1-я армия получает меньше сил, чем 2-я. А это автоматически означает, что фон Бюлов де-факто становится старшим начальником для германских сил, действующих за Маасом.

По совершенно необъяснимым причинам немцы не создали в августе 1914 года оперативного объединения фронтового типа. Предполагалось, что проблемы координации действий семи армий будет решать верховное командование. Но Х. Мольтке счел, что на месте виднее и на время марш-маневра в центральной Бельгии подчинил первую армию второй уже де-юре. При этом Бюлов продолжал командовать своей армией, отвечал за ее успехи и неудачи. Неудивительно, что у него сразу же проявилась тенденция использовать временно подчиненные ему войска, прежде всего, в интересах облегчения задач 2-й армии. Поэтому он все время требовал от Клюка прикрыть ему фланг, в то время как стратегической задачей 1-й армии был выигрыш фланга противника. Другими словами, Бюлов постоянно тянул Клюка влево, в то время как в логике плана Шлиффена 1-я армия должна была смещаться вправо.

В довершение всего немцы неудачно распределили кавалерийские дивизии между правофланговыми армиями. Казалось бы, уж им-то сам Бог велел находиться на свободном правом фланге германского расположения, чтобы создавать противнику постоянную угрозу, которую бельгийцам было в общем-то нечем парировать. Но кавалерийские корпуса действуют в полосах 2-й и 3-й армии, Клюк же вынужден довольствоваться одной кавалерийской дивизией.

При всех допущенных ошибках немецкие операции в Бельгии развивались вполне успешно. Утром 18 августа 1-я армия атаковала бельгийцев на реке Жетта. Вновь источники пишут о героической бельгийской обороне у Гелена (Ээлена), но действительность состоит в том, что, ощутив угрозу охвата (2-м корпусом и 2-й кавалерийской дивизией), бельгийская армия сразу же отошла за реку Диль.

Схема германского марш-маневра через Бельгию в Текущей Реальности

Перед сражением: король Альберт (2)

Положение бельгийской армии теперь действительно стало сложным. Обе германские армии уже вполне развернулись на бельгийской территории, и теперь на стороне немцев было решающее превосходство и в силах, и в оперативной конфигурации. Первая армия создавала угрозу северному флангу бельгийцев, 2-я уже захватила Уи и шла к Намюру, одновременно ориентируя свои правофланговые корпуса на Вавр, то есть против южного фланга короля Альберта.