Первая Мировая. Война между Реальностями - Сергей Переслегин

Напрашивается переход на жидкое топливо при всей рискованности этой меры (уголь в отличие от нефти все-таки можно было захватить в море). Дизели уже довольно широко использовались в германском флоте, и, конечно, немецкие инженеры смогли бы сконструировать мощный дизельный двигатель для океанского рейдера, если бы такая задача была перед ними поставлена.^[128]

Но адмиралтейство не требовало оптимизировать свои крейсера для действий на коммуникациях противника, не пыталось оно и заказать специализированный автономный рейдер. Германские легкие крейсера предназначались для разведывательной службы при главных силах Флота Открытого Моря, а вовсе не для борьбы с неприятельским судоходством.

М. фон Шпее никаких иллюзий относительно судьбы Циндао не питал, поэтому собрал эскадру на Марианских островах.^[129] Было принято решение идти к берегам Чили, имея в виду последующий прорыв в Германию.

Вновь приходится спрашивать, зачем было держать на Дальнем Востоке значительную по силам эскадру, если в случае войны ее пришлось сразу же отзывать домой, причем без особой надежды, что она туда доберется?

На Марианских островах от эскадры отделился крейсер «Эмден», командир которого К. Мюллер полагал, что наибольший вред противнику можно нанести рейдерством в Индийском океане. Основные же силы двинулись через Тихий океан, стараясь держаться как можно дальше от судоходных путей.

Двадцать первого сентября эскадра Шпее пришла к острову Бора-Бора. «На «Шарнхорсте» подняли французский флаг, и местные власти приняли немцев за своих. Главный местный начальник – жандармский бригадир, не только оказал радушный прием офицерам эскадры, говорящим по-французски, но и нанес визит Шпее на «Шарнхорст». Адмирал, в салоне которого портрет кайзера Вильгельма II заменили портретом английского короля, свободно общался с этим бригадиром на его языке и угощал французским же коньяком. Коньяк был, видимо, настолько хорош, что бригадир, не заметив подвоха, оказал всемерное содействие для пополнения запасов провизии, пребывая в полной уверенности, что эскадра французская».^[130]

На следующий день корабли Шпее обстреляли город Папаэте во Французской Полинезии (о каких-либо разрушениях не сообщается, но старую канонерку «Зеле» немцы потопили).

На острове Пасхи эскадра соединилась с «Лейпцигом» и «Дрезденом». Последний за время пути вокруг Южной Америки успел захватить два неприятельских транспорта общим водоизмещением в 8900 тонн. На острове еще не знали о войне, так что немцы там отдохнули, пообщавшись с английскими археологами.

К этому времени союзники уже очистили от немцев западную часть Тихого океана. Кроме того, им удалось перехватить и расшифровать некоторые радиограммы фон Шпее, так что они имели представление о намерениях германского адмирала. Насколько можно судить, британское адмиралтейство вполне устраивало вытеснение немецкой эскадры к побережью Чили, подальше от ключевых точек мировой торговли. Для борьбы с ней была сосредоточена эскадра К. Крэдока: два броненосных крейсера «Гуд Хоуп» и «Монмут», легкий крейсер «Глазго», вспомогательный крейсер «Отранто», броненосец «Канопус». Крэдоку обещали подкрепление в виде крейсера «Дифенс». «Дифенс» действительно прибыл в Южную Америку, но подчинен Крэдоку не был, и 14 октября адмиралтейство направило его в Монтевидео.

Двадцать второго октября эскадра Крэдока покинула Фолклендские острова, на которых базировалась, и направилась к побережью Чили. «Канопус» и в лучшие годы давал не больше 18 узлов, в октябре 1914 года его скорость составляла 12 узлов. Крэдок оставил «Канопус» позади, но на Фолкленды не вернул: старый броненосец медленно следовал за броненосными крейсерами. К первому ноября он отстал на 200 миль.