Первая Мировая. Война между Реальностями - Сергей Переслегин

Вероятность такой Реальности, однако, невелика. Прежде всего немцы могут допустить прорыв в Силезию только в случае полной военной катастрофы. Но в таком случае в общем-то все равно, как выигрывать, и возможно, имеет смысл сосредоточить усилия против Германии, а не против Австрии. Во-вторых, очень велики расстояния, которые предстоит пройти армиям импровизированного «Русского Правого Крыла». В-третьих, роль Перемышля может сыграть другая первоклассная австрийская крепость – Краков.

Укрепления образуют три пояса и цитадель: форты наружного пояса, форты среднего пояса и сомкнутая ограда, также усиленная фортами. В наружном поясе, имеющем около 40 верст в обводе, расположено 48 фортов, из коих 15 современных: на левом берегу – 35 фортов, из коих 11 современных, на правом – 13 (4 современных).

Внутренний пояс – около 20 верст в обводе – образован 27 укреплениями (4 современных). Сомкнутая ограда – около 10 верст в обводе – имеет 11 укреплений, в том числе 5 фортов: 4 – на левом берегу и 1 – на правом. Цитадель – старинный Вавельский замок – на высоком левом берегу реки.

Большинство фортов наружного пояса построены из бетона и железа. Особенно сильны форты Маршовица и Тоние. Среди фортов имеются и броневые.

Долина Вислы весною и осенью затопляется естественным и искусственным разливом реки.

Тем не менее поздней осенью 1914 года «тень» подобного русского наступления незримо висит над Восточным фронтом и оказывает влияние на ход и исход Варшаво-Ивангородской и Лодзинской операций (сюжет восьмой).

В Текущей Реальности кризис на Восточном фронте разрешился 17 сентября, когда 3-я русская армия подошла к Перемышлю. Россия проиграла сражение в Восточной Пруссии (к середине месяца армия Ренненкампфа была оттеснена к Неману), но одержала громкую победу в Галиции.

Шлиффен мог быть доволен. Немецкий фронт сохранил свою целостность свыше шести недель, причем на севере немцы владели инициативой, а на юге Австро-Венгрия могла еще довольно долго держаться, опираясь на Карпаты и крепости.

Разгром австрийцев в Галиции, с точки зрения Шлиффена, был, скорее, положительным результатом: вечный спор за преобладание в германском мире не мог быть решен одной победой под Садовой-Кенигрицем. Потерпевшая поражение Австрия попадала в зависимость от Германии и, во всяком случае, переставала быть препятствием для мирных переговоров. Впрочем, Шлиффен в любом случае предполагал по итогам войны вернуть ей Галицию и не препятствовать показательной экзекуции Сербии.

Но судьба Австро-Венгрии решилась на Сене, как, впрочем, и судьба Германии.

Кризис на Западном фронте был острее и сюжетнее, чем на востоке. Барбара Такман пишет: «Так близко подошли немцы к победе, а французы к катастрофе, так велико было горестное изумление мира, следившего с затаенным дыханием за триумфальным маршем германских армий и отступлением союзников к Парижу, что битву, решившую исход войны, стали называть «чудом на Марне».