Сердце королевы - Кристина Кашор

– Скажу, что это первая хорошая новость за… – Биттерблу попыталась подсчитать в уме, но в конце концов сдалась. – За всю мою жизнь, – проворчала она.

Выйдя из лазарета и оказавшись на главном дворе, она столкнулась лицом к лицу с Сафом.

– Ой! – воскликнула она. – Привет.

– Привет, – повторил Саф, тоже застигнутый врасплох.

Он, судя по всему, готовился взобраться на платформу и подняться с Лисой на очередную кошмарную высоту, которой требовала сегодняшняя партия окон. Вид у него был здоровый – холодная река, похоже, не причинила ему вреда, а в том, как он держался с Биттерблу и глядел на нее, сквозило странное спокойствие. Словно утихла враждебность…

– Я хочу тебе кое-что показать, и еще у меня есть просьба, – сказала она. – Можешь в ближайший час зайти в библиотеку?

Саф легонько кивнул. Лиса за его спиной привязала к поясу веревку, будто не замечая их.

Помер хранил все записи Лека, над которыми Биттерблу в тот момент не трудилась, в низком шкафчике стола. Когда Биттерблу попросила один том на время, он отпер шкафчик и нетерпеливо протянул ей тетрадь.

Вскоре после этого в ее библиотечный уголок заглянул Саф. Он вскинул брови, и она подала книгу ему.

– Что это? – спросил он, листая страницы.

– Шифр, который мы не можем разгадать, – сказала она, – написанный рукою Лека. Мы нашли тридцать пять таких книг.

– По одной на каждый год его правления.

– Да, – подтвердила Биттерблу, старательно делая вид, что и сама уже это заметила. Как будто в реальности он не подал ей только что идею, которой нужно было поделиться с командой расшифровщиков.

Если каждый том совпадал с годом, нельзя ли найти сходство между соответствующими частями разных томов? Что, если в начале каждой книги упоминались слова, связанные с зимой?

– Я хочу, чтобы ты подержал книгу у себя, – сказала Биттерблу, – но береги ее, Саф. Не показывай никому, кроме Тедди, Тильды и Брен, никому не говори, а если ни у кого не возникнет полезных мыслей, сразу же верни ее мне. Не попадись с нею.

– Нет, – сказал Саф, покачав головой и вернув том Биттерблу. – После того, что случилось, я ее не возьму. Кто-нибудь узнает. На меня нападут, заберут ее – и вашей тайне конец.

Биттерблу легонько вздохнула:

– Пожалуй, с этим не поспоришь. Что ж, тогда, может, проглядишь сейчас, расскажешь остальным и дашь мне знать, что они скажут?

– Ладно, хорошо, – сказал он, – если вы считаете, что это поможет.

Он остриг волосы. Теперь они казались темнее, и часть вихров умильно торчала в разные стороны. Смущенная желанием Сафа быть полезным и осознанием того, что она на него пялится, Биттерблу отошла к гобелену, пока он пролистывал книгу. Печальные зеленые глаза женщины в белом успокаивали ее.

– Что за просьба? – окликнул Саф.

– Что? – переспросила она, стремительно оборачиваясь.

– Вы хотели мне что-то показать, – Саф указал на книгу, – и о чем-то попросить. Что бы это ни было, я согласен.

– Со… согласен? И не будешь со мной ругаться?

Он посмотрел ей в глаза долгим взглядом. В нем читалась откровенность, какой Биттерблу не видела с той ночи, когда он поцеловал ее, а потом заметил, как она плачет на кладбище, и решил, что это его вина. Казалось, он слегка смущен.

– Должно быть, холодная вода прочистила мне мозги, – сказал он. – Так что за просьба?

Она сглотнула ком в горле:

– Мои друзья нашли для тебя укрытие. Если дело с короной обернется плохо и тебе нужно будет спрятаться, ты поднимешься в башню на Крылатом мосту?

– Да.

– Это и есть моя просьба, – сказала она.

– Тогда я пошел дальше работать?

– Саф, – сказала она, – я не понимаю. Что это значит? Мы друзья?

Вопрос его озадачил. Он осторожно положил тетрадь на стол.

– Возможно, мы – что-то другое, – сказал он, – что-то, что еще не определилось.

– Я не понимаю.

– Наверное, в этом и суть, – произнес он безнадежно и взъерошил волосы. – Я вижу, что вел себя как ребенок. И снова ясно вижу вас. Но все равно ничего уже не будет как раньше. Мне пора идти, ваше величество, – сказал он, – если вы не возражаете.

Биттерблу не ответила, и он, развернувшись, вышел. Через какое-то время она вернулась к столу и попробовала впихнуть в себя еще немного текста про монархию и тиранию. Она прочла что-то про олигархию и еще что-то про диархию, но не запомнила ни слова.

Биттерблу казалось, что этот теперешний Саф ей совсем незнаком, а от нарочно упомянутого титула и вовсе накатило отчаяние.

На следующее утро за дверью спальни Биттерблу обнаружила Мадлен, бодро размахивающую пилой.

– Что-то эта картина мне доверия не внушает, Мадлен.

– Нам всего-то и нужно, что плоская поверхность, ваше величество, и все пройдет как по маслу.

– Мадлен?

– Да?

– Что случилось с Сафом в Сильверхарте?

– В каком смысле?

– Мы с ним вчера говорили, и мне почудилось, что он как-то переменился.

– А… – Мадлен задумалась. – Не могу сказать, ваше величество. Он держался тихо, мне и вправду показалось, что кости его отрезвили. Быть может, подтолкнули поразмыслить о том, кто вы такая, ваше величество, и с чем вам приходится жить.

– Что ж, возможно, – со вздохом согласилась Биттерблу. – Не пойти ли нам в ванную?

У изножья кровати, где Биттерблу вчера корпела над дневником Лека, этот дневник лежал раскрытый. Проходя мимо, Мадлен изумленно помедлила.

– Ты разбираешься в шифрах, Мадлен?

– В шифрах? – переспросила Мадлен.

На лице ее отразилось недоумение.

– Ни одной душе об этом не рассказывай – ни одной, понятно? Это шифр, написанный Леком, и мы выбиваемся из сил, пытаясь его разгадать.

– Вот как, – сказала Мадлен. – Шифр, значит.

– Да, – терпеливо кивнула Биттерблу. – Пока что не удалось выяснить значения ни единого символа.

– А-а-а… – протянула Мадлен, внимательнее приглядываясь к странице. – Понятно. Это шифр, и вы считаете, что каждый значок обозначает букву.

Биттерблу пришла к выводу, что Мадлен не слишком-то разбирается в шифрах.

– Может, возьмемся за дело? – спросила она.

– А сколько значков здесь используется, ваше величество?

– Тридцать два, – ответила Биттерблу. – Проходи вот сюда.

Освободиться от повязки было истинным наслаждением. Биттерблу снова могла коснуться руки. Почесать ее, потереть, начисто вымыть.