О бедной сиротке замолвите слово - Карина Демина

В сознание я пришла… пришла и ушла, потому что сознание это оказалось нестабильным. Я видела бабочек темно-болотного колера, которые порхали над моей головой, роняя с крыльев грязные капли.

Бабочки кружились.

Потолок качался.

Меня зверски мутило, и еще хотелось в туалет. И именно это желание заставило зажмуриться и сказать твердо:

– Вас не существует.

Галлюцинаций мне только для полного счастья не хватало. Как ни странно, стало немного легче. Настолько, что я села. И даже ноги спустила с кровати.

Ага.

Бабочки исчезли.

А сполохи грязно-зеленого цвета остались. Этакие клубки болотной грязи, которые то появлялись, то таяли… кыш, проклятущие. В остальном же до боли знакомое местечко. Блин, может, мне собственной палатой на постоянной основе обзавестись?

А что?

Табличку на дверь именную повешу. Пледик притащу. Тапочки. Одежду сменную, а то просторная белая рубаха с завязками на спине была, конечно, удобна с точки зрения врачей, но ощущение голой задницы радости не доставляло.

Туалет.

Я хочу в туалет.

В нормальный, хотя судно и звякнуло, когда я на него наступила. Надо добраться до двери… осторожно, аккуратно… ручки вперед и сделать шаг… ага, пол перестал раскачиваться, да и потолок вел себя прилично. В остальном же… сила воли, и еще раз сила воли.

От меня, к слову, изрядно пованивало, а руки были покрыты чем-то бурым, похожим на засохшую слизь. Наверняка, целительную и полезную для организма в целом, но довольно-таки мерзкую в частности.

Еще шаг.

Если я грохнусь, то… будет стыдно, неблагоразумно, и вообще идиотская ситуация, но гордость… проклятье… или позвать кого?

Я попробовала, да голос исчез. Я только и могла, что издать протяжный сип. И заодно уж вызвать жуткую боль в горле.

Молодец, Марго, этак ты себя угробишь без посторонней, так сказать, помощи. Но, как ни странно, и сипа этого хватило, чтобы дверь в палату открылась.

О… какие люди…

– Тебе следовало лежать, – раздраженно произнесла Мелисса, подхватив мое ослабевшее тельце. И сдавила ребра крепко, никак в порыве родственной любви. Надо же, сколько сил в этом хрупком с виду тельце…

– В… туа… т… – произнести получалось отдельные звуки, и с немалым трудом.

– Судно под кроватью.

Да пошла она…

Она не пошла. И даже, кажется, поняла, что я все равно доберусь туда, куда хочу, пусть и ползком. А за ползающих пациентов мастер Варнелия не поблагодарит.

Шли мы… недалеко.

Медленно.

И молча.

Я пыталась сглатывать слюну, которой прибывало, но получалось едва-едва. Горло отекло, я и дышала-то с трудом.

Туалет.

И Мелисса, которая не собиралась отпускать, более того, с рубашкой помогла разобраться, за что я ей была благодарна.

– Ты на редкость упрямая и неразумная, – сказала она, поджав губы. – И мне не нравится, что Варнелия приставила меня к тебе. Я не нянька и…

Я кивнула.

И махнула рукой, мол, можешь идти, а я как-нибудь сама…

– Успокойся, – Мелисса потянула меня обратно в палату. – Если она увидит, что ты ходишь, получим обе. Но она пока у того парня… Марек, кажется? Вы ведь были знакомы?

И снова кивок.

– С ним точно что-то не так, поэтому Варнелия зла, как демоны нижнего мира… – Мелисса толкнула дверь и, втянув меня в палату, показала на кровать: – Ложись и постарайся вести себя прилично.