О бедной сиротке замолвите слово - Карина Демина

Рай.

Некромант и лучший друг, которого Офелия когда-то всерьез рассматривала как кандидата в мужья. Впрочем, она всех более-менее подходящих мужчин рассматривала как кандидатов в мужья…

Да, тогда она была молода.

Неопытна.

Вот и натворила глупостей, выбрать не могла… а потом еще с Айзеком… стоило сосредоточиться на одном. И конечно, Айзека трогать не следовало, тогда и не было бы проблем со службой безопасности. А так мало того, что потеряла обоих, так еще и оказалась на крючке.

Пришлось выходить замуж за того, на кого укажут… благо супруг ее, редкостная, к слову, скотина, отличавшаяся непомерной скупостью и дурным нравом, прожил всего-то год. И нет, сама Офелия к его смерти отношения не имеет.

Она лишь присматривала.

Отчеты писала…

А уж что в них вычитали и предприняли, не слабого женского ума дело. И нет, последующие ее браки – это исключительно собственная ее инициатива.

А что супруги оказались несколько… старше, так ведь старым свойственна надежда. И да, пара лет – и снова вдова… состоятельная… некоторое время. Но наследники с их непомерными амбициями, судебные тяжбы и вообще непростая жизнь маленькой женщины, требовавшая постоянных трат… От денег почти ничего не осталось.

Офелия всерьез задумывалась о новом замужестве, когда ее нашел Рай.

У деструкторов скверный нрав. Вечная меланхолия, тоска какая-то… обреченность, что ли? Но даже среди собратьев Рай выделялся святой уверенностью, что рано или поздно все умрут.

И он в том числе.

Нет, нельзя сказать, что он постоянно говорил о смерти, но… чувствовалось, да… хотя красавчик… и стал только лучше… Офелия всегда испытывала слабость к брюнетам.

А потому… прогулка.

Кафе.

И парк… разговор о прошлом. Обиды, которые вдруг стали несущественны… приглашение зайти, воспринятое благосклонно. Постель и новая беседа.

Новое предложение.

Айзек болен. И состояние его ухудшается. Семья обеспокоена, а потому… потому нужна девушка, которая согласится разделить с ним последние дни. Главное, чтобы в эти дни она успела забеременеть. И если Офелия согласится… Айзек?

О, он сейчас плохо понимает, что происходит, но сделает, как скажет отец, а потому…

Офелия согласилась.

Кто в здравом уме упустит такой шанс? Воображение уже рисовало долгую и безбедную жизнь, но…

Якобы случайная встреча, которая долго и тщательно готовилась… и ничего.

Айзек кивнул.

Узнал.

И выбросил из головы, увлекшись какой-то глупенькой девицей… и, главное, Офелия ведь не стеснялась, использовала родовой талант. А когда она использовала талант, никто не мог устоять.

Кроме Айзека.

И вот меня. Но я еще пожалею. Всенепременно.

Ага, уже жалею. С такой дурой связываться себе дороже. А Рай… брюнетик себе на уме, выходит… интересно, он и вправду по благословению семьи действует? Или собственная инициатива? Первое вероятнее, все-таки за Айзеком присматривают не только Малкольм с приятелем, но и местная служба безопасности.

Скорее уж Офелию выбрали в любовницы, когда вся эта канитель с самоубийствами началась. По принципу кого не жалко.

Циничненько?

Определенно.

И месть – это, конечно, нехорошо, но иногда заслуженно… а брюнетик наш злопамятный… интересно, обрадуется, узнав, что скоро папочкой станет? Ох, сомневаюсь, но сам виноват, надо было предохраняться.

Я улыбнулась.

А мою жертву перекосило.

– Ты…

– Сама дура, – сказала я. – Так, значит, Айзека твои прелести не вдохновили, но тебе велели не сдаваться… С Раем зачем спала?

Могла бы, пожала бы плечами: действительно, что тут такого… Айзек – это жизненные планы, а брюнетик – для души. Почему-то мысли ее не читались, скорее уж ощущались как собственные, и это было в высшей степени неприятно.

– А Марек тут каким боком?

Никаким.

Случайность. После встречи с Айзеком она растерялась… все-таки родовой дар сбоев не знал, а тут… и не нашла ничего лучше, как опробовать на первом встречном… вот Марек в нее и влюбился… пришлось приврать, что она дочь бедного лавочника, но этот идиот не отстал… вбил себе в голову, что обязан спасти Офелию.

Он вообще, кажется, ненормальный, да…

Но милый.

Свято уверен, что Айзек дурманит разум девушкам, а потом убивает их.

Надо было, конечно, отпустить бедолагу, и она пыталась, но что-то опять пошло не так. Все-таки она ведь квартеронка, в ней крови сирен четверть, а это привносит свои проблемы…

И нет, она не собирается вредить…

Мне.

И Малкольму.

Не хватало еще… Малкольм милый, пусть и мечтатель в отличие от Рая, и в этой мечтательности своей с обостренной жаждой справедливости способен наворотить глупостей. Не стоило его задевать. Определенно не стоило, но… искушение было столь велико.

В последнюю их встречу Малкольм наговорил много неприятного, а она ведь девушка, у нее душа трепетная, вот и захотелось доказать…

Туман рассеивался.

И я, закрыв глаза, приказала ему вернуться.

Жаль, не она убийца, но… все равно мутная история. И Рай еще замешан, правда, не понять, с какой стороны…

– Ты… – обретя способность говорить свободно, Офелия стиснула кулаки. – Да ты понимаешь, куда влезла…

– Угомонись, – я потерла нос.

Свербит.

Этак и простуду получить недолго… а на занятия опоздала, не говоря уже о завтраке. Голод никому настроения не добавлял, мое же и без того находилось в минусе.

– Я тебя…

– Хочешь облысеть? Или прыщами покрыться? Могу устроить… это не сложнее, чем опять… – я щелкнула пальцами, и Офелия отшатнулась. – Успокойся. Нужна ты мне… и не только мне.

Говорить?

Промолчать?

Она ничего хорошего мне не сделала, но… надо что-то менять, не в мире, в себе самой, иначе мой недоделанный дар так и останется орудием мести. А я… я хочу стать целителем.

Да и беременна она. Беременных беречь нужно, даже если они стервы.

– Тобой просто-напросто воспользовались. Это первое. Нужна была девица, которой не слишком жаль… слышала небось про самоубийства? Так вот, рискуешь стать следующей…

Она мне не поверила.

Фыркнула.

И из комнаты вылетела, дверью хлопнув. Что тут скажешь… сама дура. Я вздохнула и, подхватив сумку, тоже вышла. Пары-то никто не отменял. Мастер Онишкиц мне не слишком рад и за нынешний прогул сдерет три темы…