О бедной сиротке замолвите слово - Карина Демина

Офелия Ульгрим была талантлива.

В кого пошла?

Сие неизвестно. Явно не в папеньку-баронета, который только и умел, что вздыхать о прошлом, где славные предки свершали славные деяния. И не в маменьку, славных предков не имевшую, но зато обладавшую небольшим состоянием, которое, собственно говоря, и позволило сделать партию.

Обычное дело.

О детстве своем Офелия рассказывать не любила. Да и слушать-то, говоря по правде, было некому. Главное, что у нее в отличие от родителей, тихо плывших по течению жизни, имелась цель.

Цель была проста, прозаична и понятна: Офелия желала выйти замуж.

И все шансы у нее имелись.

Помимо яркого дара, значительно повышавшего ее шансы на рынке невест, титула, худо-бедно позволявшего не вести речь о мезальянсе, у Офелии имелся еще один козырь – внешность.

На хрупкую блондиночку Малкольм сразу обратил внимание.

Да и как не обратить?

Лето.

Прибрежный городок курортного типа. Жара. Вялое течение жизни, которую будоражили лишь выходки приезжих магов, великосветские сплетни и ленивые игрища. Интриги и те не плелись, ибо жарко…

Она держалась в стороне от столичных девиц, отличавшихся вычурностью нарядов и избытком снобизма…

Она была мила и стеснительна.

Принимала цветы, робко краснея, и долго не решалась взять мороженое, а то таяло и капало на руку Малкольма. Он почему-то очень хорошо запомнил именно это подтаявшее мороженое.

Потом… закрутилось.

Встречи.

Прогулки по набережной. И разговоры… бесконечные разговоры… никто и никогда не выслушивал его с таким вниманием… И он влюбился.

Нет, у Малкольма и прежде случались романы, но там было другое.

Совсем другое.

Никакой пошлости, никакой постели… робкие поцелуи, от которых Офелия так мило краснела, вздохи и обещания…

Выбор кольца.

И помолвка.

Вообще-то кольцо имелось, родовой артефакт, хранившийся, как и положено артефактам, в банковском сейфе особого назначения, но, во-первых, ждать, пока его доставят, Малкольм не желал. Во-вторых, о запросе непременно проинформировали бы отца. И тот стал бы задавать вопросы, а Малкольм… не то у него было состояние души, чтобы занудно отвечать, почему он выбрал Офелию.

Потому что она – чудо.

Разве не так?

– Я был смешон, – Малкольм спрятал руки в рукава. И пакеты, болтавшиеся на запястье, выглядели несколько нелепо.

Мы все же вернулись в лавку и прикупили шоколада.

Белого.

И еще черного. И особого, с финиками и соленым печеньем… и конфет, и… и я не останавливала. Хочется Малкольму тратить? Пускай. Шоколад, в конце концов, ничего не значит. Сейчас же мы шли, просто гуляли без всякой цели. Точнее, гулял Малкольм, а я следовала за ним и ждала, пока его отпустит.

– Именно тогда мы впервые и столкнулись с Раем… случайно… да… у него тоже роман… ага… и любовь на всю жизнь…

Он поддел ногой камень.

– Если подумать, то нам здорово повезло, что она никак не могла определиться с выбором – собиралась принять предложение того, кто первым его сделает. Мы с Раем встретились в ювелирном… городок маленький. Приличных магазинов всего несколько… Нам понравилось одно кольцо. Я просил Рая уступить. Он отказался… слово за слово… сначала мы едва не до смерти разругались, а потом… невеста: самая лучшая девушка в мире… И стало понятно, куда он запропал, а он сказал, что это я пропал… И в общем, все как-то и выплыло.

Мы оказались в парке.

Дорожки.

Скамейки. Столбы, покрытые мелкими каплями. Тусклый свет вечернего солнца. Длинные тени и ощущение грядущих неприятностей, от которого я попыталась отмахнуться.

Городской парк – место тихое.

Что здесь может случиться? То есть дома в парках случалось изрядно всякого, но это там, а здесь…

– Было больно. И неприятно. И я сначала поверить не мог… не желал… с Раем сцепились, едва не убили друг друга, пытались выяснить, кого она на самом деле любит. Айзек нас растащил и предложил пари. Мол, он начнет ухаживать за девочкой, и если действительно речь об обыкновенном недоразумении… В общем, недели не прошло, как мы с Раем получили отставку. Мол, будем друзьями, ты милый, но сердцу не прикажешь…

Деревья почти облысели. И красно-медная листва укрыла дорожки. Она, напитанная дождевой водой, не шелестела и казалась плотным сплошным щитом. Под ногами хлюпало.

А куртку я так и не купила.

– Она и вправду надеялась, что Айзек на ней женится, даже не надеялась, а была уверена… Оказалось, что у нее бабка с материнской стороны из сирен Вильшара – это мир второго кольца. Дед Офелии там свой титул и заработал. Отцу дар не перешел, он передается исключительно по женской линии, а вот Офелии повезло…

И Малкольму тоже, он и без дара вляпался, а с ним, глядишь, и вовсе разум потерял бы. Офелия была осторожна, очень осторожна, но желание примерить герцогскую корону осторожность перевесило. И в вечер, когда Айзек с затуманенным взглядом заговорил о свадьбе, Малкольм позвонил отцу.

Это было подло.

Низко.

И необходимо.

– Сирены воздействуют не столько на разум, сколько на потаенные желания. Небольшой толчок, и разум начинает выстраивать желаемую картинку…

Он поднял тяжелый лист.

А что-то похожее я уже слышала.

– А действуют они на всех?

– На мужчин – точно, а с женщинами… зачем сиренам женщины?

Ну… здесь я бы могла и просветить.

– К тому же Офелию проверили в числе первых… она недавно приехала. Все лето провела в Вигхайме, это такой курортный городок… хорошее место для охоты, тем более когда предыдущая была удачной. Что? Она все-таки нашла себе мужа тем летом, а через два года развелась и нашла следующего, побогаче… Офелия – женщина состоятельная, как-никак три брака за спиной…