О бедной сиротке замолвите слово - Карина Демина

– Это выходит за всякие рамки, – он вышел один, облепленный снегом.

– Иди на хрен, – дружелюбно ответила я, отворачиваясь.

Щеки горят? От холода. Исключительно. И вообще… я не влюблюсь. Никогда и ни за что. У меня есть четкие планы на жизнь, и эти планы… в них нет места счастливому замужеству.

Тем паче, что если я не совладаю с даром, счастье это сомнительного качества продлится недолго.

А если совладаю…

Рано или поздно он поймет, что ошибся. Отец ведь…

– Кстати, здесь думают, что твою бабушку отравили, – Рай стряхнул снег с волос и с костюма и любезнейше открыл дверь.

В салоне было тепло. И только там я поняла, насколько вообще продрогла. Поняла и не стала сопротивляться, когда рыжий меня обнял.

А что, если это очередной спор?

Он ведь не был закончен, и… и просто условия немного изменились. Так бывает… стоит лишь поверить, что вот оно, то самое бесполезное чувство, как правда выплывет.

Оглушит.

Отрезвит. И даст прививку на всю оставшуюся жизнь. У меня, в принципе, прививка была, но, кажется, действие ее ослабевало. Такое с иммунитетом случается.

– И сделал это твой отец.

– Ага… – я поерзала, устраиваясь удобней, и голову на плече Малкольма пристроила. А что, плечо это надежное, удобное.

– Ты не удивлена.

А брюнетик, кажется, разочарован. Неужели и вправду ждал, что я возоплю, будто быть такого не может, все клевета и грязные инсинуации. Только… чутье подсказывает, что не клевета.

Мой папаша…

Тот человек, который биологически является моим отцом… я мало о нем знаю, а то, что знаю…

– Зачем он это сделал?

– Версии разнятся…

Какой очаровательно обтекаемый ответ. Он ждет, что я упрашивать стану? Нет уж… разнятся так разнятся…

– Рай, – в голосе Малкольма послышался упрек.

– Большинство сходится на том, что из-за тебя…

– Чего?

Издевательская усмешечка дала понять, что подобной реакции брюнетик и ожидал.

– Твой отец потребовал признать тебя. А пожилая леди вместо этого изгнала из рода…

Надо же, как оно…

– Он пытался повлиять на ее решение, а когда понял, что не может…

– Убил.

– Именно.

Я почесала переносицу. Бредовенько, но… вполне в духе криминальных романов, которые, полагаю, и в этом мире популярностью пользуются.

– Правда, более здравомыслящие дамы полагают, будто имели место какие-то внутренние проблемы рода, разрешить которые можно было лишь подобным образом.

Я открыла рот.

И закрыла.

– Они же полагают, что леди сама приняла яд. Она была очень хорошим алхимиком, защитой не пренебрегала, да и некоторые… вещи постепенно входят в привычку.

Честь рода.

Ага.

Вот тут, пожалуй, они и правы… если уж ради блага рода старушка сына родного не пожалела, то и себя беречь не станет. Если, допустим, о ее… штучках стало известно.

Кому?

А кому бы ни стало. Я вот знаю, Амелия, которой давно уже осточертело тайну хранить. Мелисса… как знать, не проболталась ли она, в большом душевном волнении пребывая, кому-нибудь… и вообще…

– Если бы… – я постучала пальцем по стеклу, залепленному снегом. – Если бы ей грозило расследование, а потом… скажем… тюрьма…

Рай кивнул.

– Возможно.

Что возможно? Грозила? Или тюрьма? Или самоубийство?

– Смерть виновного, согласно Кодексу Урана Доброго, снимает вину с рода…

И что это объясняет?

Ничего.

И все равно не нравится. Вот задницей чувствую, что основное веселье ждет впереди.