Сердце королевы - Кристина Кашор

Это был По со своим дурацким бумажным планером. В тот же миг, как она узнала его, он приветственно поднял ладонь, потом потерял равновесие, замахал руками, словно ветряная мельница, и тут же свалился со стены. Каким-то образом ему удалось полететь в сад, а не в реку. Это, без сомнения, был По, и он, без сомнения, недостаточно окреп, чтобы исполнять в саду акробатические номера.

Биттерблу бросила взгляд на Мадлен и Хильду, которые сидели за столом в гостиной и негромко переговаривались за утренним чаем. Если По снова сбежал из лазарета, она не станет его выдавать.

– Мне хочется подышать свежим воздухом, прежде чем идти в кабинет, – сказала она. – Если за мной явятся Руд или Дарби, скажите, чтобы ели, сколько влезет.

За этим объявлением последовал сложный процесс подготовки. Ей выбрали и повязали шаль, повесили на пояс меч, скрыли перевязанную руку плащом. Наконец Биттерблу вышла, чувствуя себя ходячей вешалкой. Хильда перекроила ее юбки, превратив их в широкие, просторные штаны, как у Лисы, и каким-то образом нашла вчера время нашить на левый рукав сегодняшнего платья пуговицы. Казалось, стоит Биттерблу лишь упомянуть фасон, который ей приглянулся, и не пройдет пары дней, как Хильда выдаст готовую вещь.

С короной на такое, конечно, надеяться не приходилось.

В саду статуя женщины-львицы, застывшей в безмолвном крике, резко выделялась на фоне дымки. Клочья тумана скользили по ней и уплывали прочь. «Как Белламью удалось сделать ее взгляд таким живым?» И тут в душе Биттерблу зажглось узнавание. Она отметила форму лица, глаза, полные решимости и боли. То была статуя ее матери.

Почему-то этот факт ее не удивил. Как и печаль, которой дышала скульптура. Она напоминала Ашен не только внешне, но и по духу. И Биттерблу была благодарна статуе, ибо теперь уверилась, что на самом деле – хотя бы часть времени – знала свою мать.

– Что это у тебя в руках? – окликнул По.

Биттерблу принесла с собой составленный Тедди список дам и лордов, виновных в воровстве.

– А что у тебя в руках? – спросила она, подходя ближе и указывая на бумажный планер. – Зачем ты швыряешь эту штуку по моему саду?

Он пожал плечами:

– Мне хотелось проверить, как он себя покажет на холодном влажном воздухе.

– На холодном влажном воздухе?

– Ага.

– Покажет себя в чем?

– В полете, естественно; меня интересуют принципы полета. Я изучаю птиц, особенно в парении, и с помощью этой бумажной штуки пытаюсь изучить вопрос глубже. Но дело движется медленно. Мой Дар не настолько точен, чтобы я мог во всех подробностях понять, что происходит с планером за несколько мгновений полета.

– Ясно, – сказала Биттерблу. – И зачем ты это делаешь?

Он оперся локтями о стену:

– Катса как-то интересовалась, возможно ли смастерить крылья, на которых человек может летать.

– В каком смысле «летать»? – спросила Биттерблу, вдруг рассердившись.

– Ты поняла в каком.

– Ты зря обнадежишь ее, заставив поверить, что это возможно.

– Я не сомневаюсь, что это возможно.

– И зачем? – огрызнулась Биттерблу.

По вскинул брови:

– Полет и будет целью, сестра. Не тревожься, королеву это делать никто не заставит.

– Нет, мне достанется честь организовывать похороны.

Лицо По осветилось едва заметной ухмылкой.

– Твоя очередь. Что ты мне принесла?

– Я хотела прочесть тебе имена из этого списка, – сказала она, встряхивая листок, чтобы развернуть его без помощи второй руки, – на случай если ты вдруг услышишь что-нибудь о них и сможешь рассказать мне.

– Я слушаю.

– Некий лорд Стэнпост, живущий в двух днях езды на юг от города, собрал в своем городе для Лека больше девочек, чем кто-либо еще, – начала Биттерблу. – Почти столько же собрала некая леди Худ, но ее уже нет в живых. В одном городе центрального Монси жители голодали из-за лорда по имени Маркам, который обложил их жесточайшими налогами. Здесь есть еще несколько лордов, – Биттерблу зачитала имена, – но половина поумирали, По, и ни об одном я ничего не знаю – если не считать формальностей из бесполезных досье, которые мне подсовывают советники.

– Мне тоже эти имена не знакомы, – сказал По, – но я поспрашиваю людей, когда получится. Кому еще ты показывала список?

– Капитану Смитту из монсийской стражи. Попросила его поискать связь между Раннемудом и этими людьми, а еще выяснить, повинен ли Раннемуд в смерти Айвена или только в аресте Сафа.

– А кто такой Айвен?

– Конструктор, в убийстве которого обвиняли Сафа. Я показала список еще и своим шпионам – чтобы посмотреть, совпадет ли информация, которую они выяснят, с данными Смитта.

– Ты не доверяешь Смитту?

– Я не уверена, что вообще хоть кому-то доверяю, По, – со вздохом сказала Биттерблу. – Хотя возможность говорить с монсийской стражей об убийствах искателей правды и наконец-то рассчитывать на их помощь – это уже большое облегчение.

– Покажи список и Гиддону тоже, когда он прибудет из Истилла. Его нет почти три недели; он должен скоро вернуться.

– Хорошо, – согласилась Биттерблу. – Гиддону я доверяю.

– Хорошо, – помолчав, повторил По немного мрачно.

– Что такое, По? – мягко спросила Биттерблу. – Ты ведь знаешь, что со временем он тебя простит.

По фыркнул.

– Ох, Светлячок, – сказал он. – Я до смерти боюсь рассказывать отцу и братьям. Они рассердятся еще пуще Гиддона.

– Хм, – протянула Биттерблу. – Так ты окончательно решил рассказать?

– Нет, – ответил он. – Сначала я хочу обговорить это с Катсой.

Биттерблу помедлила мгновение, чтобы хоть немного обуздать все свои мысли и тревоги, которые, без сомнения, потоком лились на По – в том числе и беспокойство о том, чем подобный разговор закончится и почему Катса еще не вернулась, если ей всего лишь нужно было исследовать какой-то там туннель.

– Ну, Рор же знает о тебе и Совете, – сказала она, – так?

– Да.

– И о том, что Скай предпочитает мужчин, ему тоже уже известно. Он ведь смирился и с тем и с другим?

– В обоих случаях все было не так уж просто, – уточнил По. – Ор стоял тот еще.

– А с виду и не скажешь, что тебя можно испугать руганью, – шутливо заметила она.

По ответил с несчастной улыбкой:

– Ругань с Рором и ругань с Катсой – два совершенно разных зверя. Он мой отец – и король. А я врал ему всю жизнь. Он так гордится мной, Биттерблу. Его ждет сокрушительное разочарование, которое я буду чувствовать в каждом его вздохе.

– По?