Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

Она небрежно подняла салфетку со стоящего на столе перед ней горшка. Я привстал, разглядывая то, что было под салфеткой.

Горшок я видел, но думал, что там какая-то пища. А оказалось – что это цветочный горшок. С торчащим из него деревянным…

– Это что? – спросил я.

– Росток, – улыбаясь, ответила Эрнеста.

– Но по виду я бы сказал, что это деревянный…

– Росток, – повторила ведьма с нажимом. – Символ нашего вечно живого и вечно цветущего сообщества.

– Мне кажется, что, судя по Ростку, ваше сообщество немножко засохло.

– А ты не суди по внешности, – отпарировала ведьма. – В руках Бабушки Бабушек Росток начинает цвести. Это и есть явное и однозначное подтверждение должности. Ну и обретение определенной власти и силы.

– Хорошо, – сказал я. – Так вы выбрали?

– Росток не расцвел, – сказала Эрнеста. – Есть предания, что это случалось несколько раз – когда была выбрана заведомо недостойная Бабушка Бабушек, когда голосование проводилось под давлением и однажды – когда пытались выбрать старшую ведьму, а предыдущая была жива.

– У вас не бывает отстранения от власти? – спросил я.

– Разве что путем отравы в варенье, – зловеще сказала со своего места Мэри. – Старый добрый мышьяк…

– Пока Арина жива – мы не можем переизбрать ее. – Эрнеста развела руками.

– И что прикажете делать? – спросил я. – Зачем же вы нас позвали…

– Мы надеемся, что Росток все-таки позволит нам выбрать главную ведьму, – вкрадчиво сказала Эрнеста. – Если кандидатом будет…

– О нет! – сказал я. – Даже не мечтайте!

– Тогда погибнет мир, – ответила ведьма. – Городецкий, мы не шутим. Мы предлагаем твоей дочери стать Бабушкой Бабушек.

– Чушь, – сказал я. – Чушь и бессмыслица.

– Почему?

– Я немного знаю ваши правила, – сказал я злорадно. – Будущая ведьма должна получить дар, посвящение от настоящей ведьмы, причем в раннем детстве, даже не в отрочестве…

Я замолчал, глядя на улыбку Эрнесты. Я вдруг все вспомнил. Арина похитила Надю. Мы со Светой отбили дочь. Арина, как бы извиняясь, сделала ей подарок…

– Но на ней есть посвящение, Антон, – сказала ведьма. – Сама Арина, Прабабушка, десять лет назад подарила ей способность пользоваться растениями. Основа основ ведьмовства.

– Вы с ума сошли! – воскликнул я. – Ей пятнадцать! Даже четырнадцать!

– Разве в возрасте дело? – удивилась Эрнеста. – Арина тоже не самая старая из нас.

– Моя дочь Светлая, – напомнил я, уже понимая, что проиграл.

– Почти пятнадцать процентов ведьм – Светлые, – любезно сообщила Эрнеста.

– Она стремительно постареет и станет… станет уродиной, – сказал я тихо.

– Как мы, – кивнула ведьма. – Ей придется жить под личиной, и если ее возлюбленные будут Иными – они будут знать, что целуют не юную деву, а ссохшуюся старуху. Все верно. Такова цена. Но мы, кажется, хотели спасти мир?

Я посмотрел на Надю.

– Папа, ну конечно же, я согласна, – сказала дочь.

У нее было очень спокойное лицо. Мирное, невозмутимое, доброжелательное.

– Надя, это необратимый процесс, – сказал я. – И очень быстрый. Ты состаришься за несколько лет. Ну… за десять-двадцать максимум. Сейчас тебе кажется, что это целая вечность, но это не так. Ты еще поймешь, что десять лет пролетают как мгновение. Я не знаю, конечно, Кеша там или кто-то другой… но все-таки Иным проще и честнее жить с Иными… и только ведьмы живут с обычными людьми, потому что те не знают, кого целуют…

В зале было тихо. Оглушительно тихо.

И дочь смотрела на меня молча, будто давая выговориться.

– Ты даже ребенка не сможешь родить… – сказал я. – Нет, вру, сможешь, но только в самые первые годы, как ведьмой станешь… блин, да какие первые годы, ты сама ребенок…

– Папа, я сразу поняла, зачем нас ведьмы позвали на Конклав, – сказала Надя. Голос у нее был успокаивающий, будто это она – взрослая, а я – перепуганный малыш. – Я позвонила Иннокентию, мы все обсудили. Мы поженимся сразу же, как с Двуединым разберемся. Конечно, родить мне придется быстрее. Может, мы даже двух детей успеем завести. Нет, конечно, мы недостаточно взрослые, в первую очередь психологически, но с мамой мы тоже все обсудили, она сказала, что вы сами будете воспитывать внуков, чтобы мы могли продолжать обучение…

Я стоял, глотая воздух открытым ртом. И видок у меня был, наверное, такой, что ни одна из ведьм не позлорадствовала.

– Все будет хорошо, папочка, – сказала Надя, вставая. Привстав на цыпочки, чмокнула меня в щеку и вышла из-за стола. Встала через стол от Эрнесты. – Я готова. Что надо сделать?

Моя дочь станет ведьмой. Моя дочь, Абсолютная волшебница, умница и красавица, станет скрюченной (или расплывшейся) старой каргой. Причем очень быстро, ей и тридцати лет не исполнится – а она уже будет отвратительной старухой, вечно прячущейся под заклинаниями личины. И ничего не поделаешь, Эрнеста права, и Надя права – речь идет о судьбах всего мира…

– Сестры, готовы ли мы принять Надю Городецкую в наши ряды? – спросила Эрнеста.

Ведьмы ответили одобрительным гулом.

– Согласны ли мы, чтобы Абсолютная волшебница Надя Городецкая стала Бабушкой Бабушек, нашей предводительницей и повелительницей? – продолжала Эрнеста.

– Непорядок! – внезапно произнесла Мэри. Несмотря на нынешний обаятельный облик, голос у нее остался скрипучий, старческий. – Арина была русской, Надя русская. Неправильно дважды подряд из одной местности в главы призывать!

– Из Африки всего раз была Прабабушка! – внезапно встрепенулась темнокожая женщина в глубине зала.

– Можно подумать, что к нам отношение лучше… – раздался другой возмущенный голос.

– Бельгия еще никогда…

– Тихо! – Эрнеста повысила голос. – Нас много, у всех амбиции, обиды и притязания! Но поймите – если сейчас Прабабушкой не станет Надя Городецкая, то ею навсегда останется Арина! До скончания веков! Да еще и весь мир погибнет!

Ведьмы замолчали.

– Арина и так засиделась… – проскрипела Мэри.

– Так что в порядке исключения предлагаю избрать Прабабушкой Абсолютную волшебницу Надю Городецкую! – торжественно сказала Эрнеста. – Поддерживаете!

На этот раз протестов не было. Большая часть женщин что-то одобрительно говорила, часть промолчала, но никто уже не возражал.

Было в этой процедуре что-то удивительно простецкое, дикарское. Вроде выборов атамана у казаков – когда всем предлагалось крикнуть, люб атаман или не люб.

– Надя, протяни руку и положи ее на Росток, – сказала Эрнеста.

Я смотрел на это похабное и безумное зрелище – свою дочь, сжимающую в ладони древний деревянный фаллоимитатор. И молчал.