Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

Мы смотрели на повисший в сумраке «компас». Стрелка указывала прямо на Завулона.

– Это шутка, Городецкий? – поинтересовался Завулон. Поднялся, отошел в сторону.

Стрелка не шелохнулась.

– Хорошо, – довольно произнес Гесер. – Эдгар, пусть все твои сотрудники вернутся.

Эдгар быстро прошел к дверям, позвал – и вернулся к столу.

Один за другим Инквизиторы входили в комнату.

Стрелка не шевелилась. Смотрела в пустоту.

– Что и требовалось доказать, – произнес Эдгар успокоенно. – Никто из присутствующих в краже книги не замешан.

– Подрагивает, – вглядываясь в компас, сказал Завулон. – Стрелочка-то подрагивает. А поскольку ножек мы у книги не заметили…

Он рассмеялся нехорошим, злым смехом. Похлопал Эдгара по плечу, спросил:

– Ну что, старый товарищ? Помощь в задержании тебе нужна?

Эдгар тоже внимательно смотрел на компас. Потом спросил:

– Антон, какова точность прибора?

– Боюсь, невысокая, – признался я. – Все-таки след книги был очень слабый.

– Точность! – повторил Эдгар.

– Метров сто, – предположил я. – Может быть, пятьдесят. Как я понимаю, ближе сигнал будет слишком силен, и стрелка начнет беспорядочно крутиться. Извините.

– Не переживай, Антон, ты все сделал правильно, – похвалил меня Гесер. – С такой слабой зацепкой никто не сработал бы лучше. Сто метров – так сто… Расстояние до цели можешь определить?

– Приблизительно, по яркости свечения… Километров сто десять – сто двадцать.

Гесер нахмурился:

– Книга уже в Москве. Теряем время, господа. Эдгар!

Инквизитор опустил руку в карман, достал желтовато-белый костяной шарик. На вид – как обычный шар от американского бильярда, только чуть меньше и по поверхности выгравированы в беспорядке непонятные пиктограммы. Сжав шарик в руках, Эдгар сосредоточился.

Через мгновение я почувствовал, как что-то меняется. Словно бы до того в воздухе висела неуловимая глазом, но ощутимая пелена – а вот сейчас она исчезает, сжимается, всасывается в костяной шарик…

– Не знал, что у Инквизиции еще остались Минойские Сферы, – сказал Гесер.

– Никаких комментариев. – Эдгар, довольный эффектом, улыбнулся. – Все, барьер снят. Провешивайте портал, Великие!

Разумеется. Прямой портал, без навешенных на «той стороне» ориентиров, – это задачка для Высших. Эдгар либо не мог это сделать, либо берег силы…

Гесер покосился на Завулона. Спросил:

– Снова доверите мне?

Завулон молча провел рукой – и в воздухе открылся сочащийся тьмой провал. Завулон шагнул в него первым, за ним, сделав нам знак двигаться следом, Гесер. Я взял драгоценную записку Арины вместе с невидимым магическим компасом – и пошел за Светланой.

Несмотря на разницу внешнего вида, внутри портал выглядел точно так же. Молочный туман, ощущение быстрого движения, полная потеря чувства времени. Я попытался сосредоточиться – сейчас мы окажемся рядом с преступником, убийцей Высшего вампира. Конечно, нас возглавляют Гесер и Завулон; разве что опытом, но не силой уступает им Светлана; Костя пусть и молодой, но все-таки Высший; да еще и Эдгар со своей командой и полными карманами инквизиторских артефактов. И все-таки схватка могла оказаться смертельно опасной.

Но в следующий миг я понял, что схватки не будет.

Во всяком случае, немедленной схватки.

Мы стояли на железнодорожной платформе Казанского вокзала. Рядом с нами никого не было – люди чувствуют, когда поблизости открывается портал, и непроизвольно отходят в сторону. Но вот вокруг царило столпотворение, которое даже в Москве можно застать только летом и на вокзале. Люди шли к электричкам, люди сходили с поездов и волокли багаж, люди покуривали у табло в ожидании, пока объявят их поезд, люди пили пиво и лимонад, ели чудовищные вокзальные пирожки и не менее подозрительную шаурму. Наверное, не меньше двух-трех тысяч человек сейчас находилось в радиусе ста метров.

Я посмотрел на призрачный «компас» – стрелка лениво вращалась.

– Срочно требуется Золушка, – сказал Гесер, озираясь. – Надо найти маковое зернышко в мешке проса.

Один за другим рядом с нами появлялись Инквизиторы. Лицо Эдгара, уже собравшегося и приготовившегося к жестокой схватке, стало растерянным.

– Он пытается скрыться, – сказал Завулон. – Прекрасно, прекрасно…

Но и его лицо особой радости не выражало.

К нашей группе приблизилась какая-то заполошная женщина с полосатыми клеенчатыми сумками на тележке. На потном красном лице была написана решимость, доступная лишь русской женщине, работающей «челноком» и кормящей мужа-охламона и трех-четырех детей.

– Ульяновский не объявляли, нет? – поинтересовалась она.

Светлана на миг закрыла глаза и ответила:

– Подадут на первый путь через шесть минут, отправится с опозданием на три минуты.

– Спасибо. – Ничуть не удивившись точности ответа, женщина двинулась к первой платформе.

– Все это очень мило, Светлана, – пробормотал Гесер. – А какие предложения есть по поводу поиска книги?

Светлана только развела руками.

Кафе было уютным и чистым настолько, насколько может быть уютно и чисто в привокзальном кафе. Может быть, потому что располагалось оно странно – в подвальном этаже, рядом с камерами хранения. Многочисленные вокзальные бомжи сюда не совались, видимо, были отучены владельцами. Немолодая русская тетка стояла за прилавком, а еду таскали из кухни молчаливые вежливые кавказцы.

Странное место.

Я взял себе и Светлане сухого вина из трехлитрового пакета. На удивление дешевого и еще к большему удивлению – приличного. Вернулся к угловому столику, где мы сидели.

– По-прежнему здесь, – сказала Светлана, кивая на записку Арины. Стрелка в «компасе» лениво вращалась.

– Возможно, книгу спрятали в камере хранения? – предположил я.

Светлана отпила вина, кивнула, то ли соглашаясь с догадкой, то ли примиряясь с краснодарским «Мерло».

– Тебя что-то смущает? – осторожно спросил я.

– Почему вокзал? – вопросом ответила Светлана.

– Уехать. Скрыться. Похититель должен был догадываться о погоне.

– Аэропорт. Самолет. Любой, – отпивая маленькими глотками вино, лаконично ответила Светлана.

Я развел руками.

Это и впрямь было странным. Иной-предатель, кем бы он ни был, захватив «Фуаран», мог либо попытаться затаиться, либо броситься в бега. Он выбрал второй вариант. Но почему поезд? В двадцать первом веке – поезд как средство бегства?

– Вдруг он боится летать? – предположила Светлана.