Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

В глазах у девчонки появилась тревога – будто она боялась, что ее неосведомленность заставит меня в ней разочароваться. Наверное, и на самом деле боялась…

– Хотите, узнаю? – спросила Олечка. – Я там мальчишек знаю…

– Давай, – кивнула я.

Девочка вскочила, разбрызгивая песок, и побежала к воде. Я отвернулась, пряча улыбку.

Ну вот. У меня уже появилась первая осведомительница. Затюканная, тощая, жадно ловящая мои взгляды маленькая девочка.

– Его Игорь зовут, – неожиданно сказала сидящая рядом Наташа. Та самая девочка, которая ночью видела во сне мальчишку. Она и загорала не по-детски – сидела, вытянув ноги, запрокинув назад голову и опершись руками о песок позади себя. Позу, наверное, углядела в каком-нибудь модном журнале или в кино. А может быть, просто сообразила, что в таком положении ее маленькие грудки начинают отчетливо выделяться под купальником. Далеко пойдет…

– Спасибо, Наташа, – поблагодарила я. – Мне показалось, что я с ним знакома.

Девчонка скосила на меня глаза и улыбнулась. Мечтательно произнесла:

– А он красивый…

Ну и молодежь пошла!

– Только старый, да? – попробовала я ее подразнить.

– Не, еще ничего, – заявила девочка.

И тут же поразила меня окончательно, заявив:

– Он надежный, правда?

– Почему ты так думаешь?

Наташа секунду поразмышляла. Лениво ответила:

– А не знаю. Так кажется. Мне мама говорит, что в мужчинах самое главное – надежность. Красивыми им быть не обязательно, а умными тем более.

– Это смотря для каких целей… – Уступать одиннадцатилетней умнице мне не хотелось.

– Да, – легко согласилась Наташа. – Красивые тоже должны быть. Но я же не про глупости всякие говорю.

Какая прелесть! Я подумала, что если эта девочка случайно окажется Иной – обязательно возьму ее в ученицы. Шансов немного, конечно, но вдруг?

А в следующий миг, разом растеряв всю свою преждевременную мудрость, Наташа вскочила и понеслась по берегу за каким-то пацаном, брызнувшим на нее водой. Интересно, входит ли в понятие надежности ежедневное обливание на пляже?

Я снова посмотрела на парня. Он уже перестал возиться в воде и теперь выгонял своих подопечных на берег.

Насколько замечательная фигура! И форма черепа очень правильная. Может быть, это смешно, но, помимо хорошей фигуры, я в мужчинах ценю еще две вещи – красивую форму головы и ухоженные пальцы ног. Может быть, это какой-то фетишизм?

Пальцы, конечно, я разглядеть не могла. А все остальное мне пока нравилось.

Вернулась с донесением моя шпионка. Мокрая, возбужденная, радостная. Плюхнулась рядом на песок и зашептала, нервно накручивая локон на палец:

– Его зовут Игорь Дмитриевич. Он веселый и вчера только приехал. На гитаре песни поет и интересные истории рассказывает. В четвертом отряде вожатый уехал, у него жена сыночка родила, он думал, что через месяц, а получилось сейчас!

– Надо же, как повезло, – сказала я, думая в общем-то о своем. Учитывая, что способностей никаких у меня сейчас нет и заставить парня в себя влюбиться я не могу, такое совпадение очень кстати. Только что приехал, никаких романов завести еще не успел… Не собирается же он провести всю смену, занимаясь прикладной педагогикой? Сам идет в руки…

Олечка радостно захихикала и совсем уж тихим голосом добавила:

– А еще он холостой.

Ну что с ними поделаешь?

– Спасибо, Олечка. – Я улыбнулась. – Пойдем купаться?

– Ага…

Я подхватила радостно завизжавшую девочку и вбежала в воду. Понятно, что к вечеру любимой темой для разговоров у девчонок станет этот вожатый и мое к нему отношение.

И пускай.

Через пару дней я смогу заставить их забыть все, что посчитаю нужным.

День пронесся словно фильм в ускоренном просмотре.

Аналогия была тем более к месту, что я ухитрилась попасть в «Артек» как раз на шестой сезон, когда в нем традиционно проводится детский кинофестиваль. Через два дня ожидалось торжественное открытие, уже сейчас в каких-то лагерях выступали режиссеры и актеры. Никакого желания смотреть старые и новые детские фильмы у меня не было, но это обещало небольшой перерыв в надзоре за девчонками. А перерыва уже хотелось – я чувствовала себя вымотанной, как после напряженного дежурства на московских улицах.

После полдника, состоящего из яблочного сока и булочки с романтическим названием «Лазурная», я не выдержала и позвонила Завулону. Его работающий в любой точке мира спутниковый телефон не отвечал, что могло означать лишь одно – шеф не в нашем мире, а где-то в сумраке.

Что ж, у него много дел.

И порой не самых приятных. Путешествие по нижним слоям сумрака, где полностью теряются аналогии с человеческим миром, – испытание не из легких. Я никогда не входила туда сама, на это нужны поистине чудовищные силы. Лишь однажды, после моего дурацкого поступка, когда я попалась на незаконном заборе энергии у людей…

Я почти ничего не помню из тех событий. Завулон лишил меня сознания, одновременно и наказывая за проступок, и оберегая от глубоких слоев сумрака. Но… иногда я что-то вспоминаю. Будто в сером беспамятстве был краткий миг ясного сознания…

Это похоже на сон или на бред. Может быть, это и было бредом? Завулон в облике демона несет меня, перекинув через плечо. Покрытая чешуей рука сжимает мои ноги, а голова болтается над землей, над переливчатым, радужным песком. Я смотрю вверх и вижу сияющее небо. Небо сплошь из ослепительного света. И крупные черные звезды, рассеянные по этому небу.

А еще между мной и небом – две арки, вознесенные на огромную высоту. Тускло-серые, будто из тумана вылепленные дуги… ничего в них нет страшного, но почему-то охватывает жуть.

И шорох – сухой неприятный шорох со всех сторон, будто дрожат, трутся друг об друга песчинки или витает за пределами зрения облако насекомых…

Наверное, это все-таки бред.

Может быть, теперь, когда у нас все наладилось, я рискну спросить у Завулона, что там, в глубинах сумрака?

А день крутился, день стремительно несся к вечеру. Я помирила поссорившихся Ольгу и Людмилу, мы вновь пошли на пляж, и Аня впервые проплыла несколько метров самостоятельно. Выпучив глаза, барабаня ладонями по воде и пуская тучу брызг, но проплыла…

Каторга, а не отдых! Это все для Светлых, уж они-то с удовольствием будут заниматься воспитательной работой. Утешало меня лишь приближение ночи. Клонилось к закату солнце, и даже неутомимые детки начали уставать.

После ужина – рыба, блины, картошка – куда в них только все это влезает, – я уже была на взводе. Сейчас предстояло развлекать девчонок еще два часа, прежде чем после второго ужина (можно подумать, что сюда съехались сплошь дистрофики) настанет время сна.