Азиатская модель управления. Удачи и провалы самого динамичного региона в мире - Джо Стадвелл

Даже если Китай избежит финансового кризиса в ближайшее десятилетие, демографический тренд положит конец всем бредовым утверждениям касательно экономического потенциала страны. Китай уже выходит из демографического периода, наиболее благоприятного для экономического развития, когда рабочих рук в избытке, а пенсионеров мало. Средний возраст работающих повышается, численность рабочей силы начнет медленно сокращаться в ближайшие годы по мере роста доли пенсионеров.

Рыночная власть китайских рабочих уже нарастает, хоть и с большим опозданием, устраняя разрыв между ростом производительности и ростом заработной платы, столь характерный для всего периода развития китайской промышленности. Экономика больше не может развиваться просто за счет ежегодного добавления рабочих рук и инвестиций. Китаю придется приспосабливаться к новой демографической ситуации. По сравнению с Японией, Южной Кореей и Тайванем в Китае интереснее всего то, что он приходит к стабилизации численности и демографическому старению населения при более низком уровне ВВП на душу населения, а это означает, что на протяжении многих лет стране предстоит отвечать на более серьезные экономические вызовы. К 2030 г. здесь будет около 300 млн пенсионеров, потребляющих, но не создающих сбережения, а численность населения будет падать и не достигнет 1,5 млрд.

Помимо демографического сдвига можно с легкостью предсказать, что крайне медленные темпы институционального развития Китая приведут к усилению социальных конфликтов и в конечном счете к значительным экономическим издержкам. Политический плюрализм, разделение ветвей власти, независимость судебной системы и т. п. долгое время отодвигались на второй план. В течение 30 лет демократизация сельских выборов преподносилась как средство, с помощью которого КПК приведет страну к демократическому будущему, поскольку, утверждала партия, это и является ее главной целью. Но фактически в данном направлении сделано было очень немного, а в последнее десятилетие делается все меньше и меньше. В конце 1990-х – начале 2000-х в системе законодательства наметился определенный прогресс, но в последние годы КПК повернула этот процесс вспять. Голоса протестующих, в чем бы ни состояло их несогласие с правительством, грубо заглушаются в течение всего периода «реформ».

Начиная с 1978 г. КПК признает важную роль конкуренции в развитии экономики, но не осознает или не принимает ее роль на общественном и политическом уровне, несмотря на огромные изменения, происшедшие с тех пор в Китае и требующие большей политической искушенности.

Будучи страной, обладающей техническим потенциалом, Китай должен стать и страной с институциональным устройством. Только соединив одно с другим, он может войти в первую шеренгу государств и позволить народу искренне гордиться своим отечеством. До сих пор дефицит институтов не слишком замедлял рост китайской экономики, но придет время, и он этот рост затормозит. Уже сейчас китайское правительство тратит на мелочную опеку своих граждан денег больше, чем на оборону страны^{576}.

На нынешней стадии развития Китай остается государством со средним доходом на душу населения и далеко отстающим в институциональном развитии. С точки зрения экономики ведущим государствам мира нечего опасаться Китая, а вот с точки зрения политики все не так однозначно. Мы должны надеяться, что поскольку Китай более космополитичен, а его военные в большей степени контролируются гражданской властью, чем в Германии середины XIX в. или в Японии между двумя мировыми войнами, то его растущая мощь не станет представлять угрозу. В ближайшие годы развитым странам придется отстаивать свои политические и гуманистические принципы в диалоге с куда более самонадеянным государством. И, конечно, вести этот диалог будет намного легче, если мы сами не будем питать иллюзий относительно подлинной природы и движущих сил экономического развития.