Азиатская модель управления. Удачи и провалы самого динамичного региона в мире - Джо Стадвелл

Государство все время начеку, но и олигополии постоянно стремятся расширить свое влияние. Прижатые ценовой политикой администрации, они все чаще используют свои деньги и возможности для получения прибыли не в процессе конкуренции, а путем приобретений. Так повторяется ситуация, сложившаяся в Южной Корее в 1980-х гг. Под лозунгом консолидации крупные государственные горнодобывающие и сталелитейные компании не просто поглощают производителей помельче, но и, используя свои связи с государственными структурами, поглощают более крупных своих конкурентов из частного сектора. Хорошо известный пример – рейдерский захват в 2009 г. корпорацией Shandong Iron and Steel Group частной компании Steel Rizhao, произведенный с использованием значительного бюрократического принуждения. Местные власти организовали недружественное поглощение прибыльной Rizhao убыточной государственной компанией. Владелец Rizhao Ду Шуангуа, хотя и был вторым по богатству человеком в Китае, пришел к выводу, что не сможет вести дела по своему усмотрению, когда против него выступает государство.

Сырьевые компании государственного сектора все больше используют свои огромные денежные поступления также и для приобретения бизнеса, находящегося в середине технологического процесса. Например, три государственные нефтяные компании и производители электричества вложили пакет инвестиций в новые предприятия, производящие силовое оборудование – от ветровых турбин до аккумуляторов. Далеко не очевидно, что объекты приобретения выиграют, перейдя в собственность корпораций, не имеющих производственного опыта. А группы, поставляющие сырье, пытаются взять под свой контроль новые направления в торговле и дистрибуции. Недавно нефтяные компании занялись поставками природного газа потребителям – раньше этим занимались частные фирмы. Поскольку право импортировать или добывать природный газ имеют только большие государственные компании, они получают несправедливое преимущество перед частным сектором.

Все это различные стороны явления, которое в китайском обществе и средствах информации стали называть guo jin, min tui, что означает: «государственный сектор наступает, частный сектор отступает». Наличие явления признают все, но где его пределы и какими будут его последствия, остается неясным. Ситуация с акциями, как уже говорилось, запутана, потому что государственные компании не всегда получают полный контроль над своими приобретениями. В конечном счете расширяющийся охват сырьевых олигополий сводится к денежным средствам, которые они извлекают из своей доминирующей доли прибылей в государственном секторе. Правительство выразило намерение ограничить их амбиции, решив присваивать себе больше их денег.

Начиная с 2007 г. Пекин стал вытягивать небольшие дивиденды с крупных государственных компаний – от 5 до 15 % чистой прибыли, в зависимости от сектора экономики^{535}. И сейчас олигополии активно борются против выплаты повышенных дивидендов. Руководителям крупных сырьевых и обслуживающих компаний не предоставляются такие же пакеты акций, как некоторым руководителям промышленных предприятий, связанных с государством, и потому они ревностно оберегают денежные средства своих компаний, поскольку это источник их власти и влияния, не говоря уже о возможностях вознаграждать себя в финансовом плане. Способность государства выкачивать больше рентного дохода из этих сырьевых левиафанов и направлять полученные средства на поддержку независимых производителей служит ключевым критерием его промышленной политики. В сущности, вопрос заключается в том, насколько сильно хочет государство поддерживать независимые предприятия и плюралистическую экономику.