Азиатская модель управления. Удачи и провалы самого динамичного региона в мире - Джо Стадвелл

И все же было бы неверно представлять китайское семейное фермерство в виде буколической идиллии. Да, оно позволило миллионам китайских крестьян выбраться из нищеты, подкрепить сельхозпроизводство и создать у сельских жителей спрос на городские промышленные товары и услуги. При этом старинная склонность политической верхушки Китая рассматривать крестьян в качестве нескончаемого расходного материала никогда не исчезала. Несмотря на то что в КПК состоят 80 млн человек (среди которых крестьяне составляют небольшую и убывающую долю), политическая приверженность страны сближению города и деревни была гораздо менее устойчивой, чем после Второй мировой войны на Тайване, в Японии и даже в Южной Корее.

С начала 1990-х и до середины 2000-х гг. китайские лидеры молча взирали на то, как на фоне подъема городской экономики разрыв в доходах сельских и городских жителей достиг вопиющих размеров. Это нашло свое отражение в национальном коэффициенте Джини, который вырос с 0,3 (уровень Северо-Восточной Азии) до 0,45 (уровень Юго-Восточной Азии). Сегодня доход на душу населения в китайской деревне почти втрое ниже, чем у городских жителей, тогда как в странах Северо-Восточной Азии на аналогичной стадии развития эти доходы были примерно равны^{519}.

Причина такого разрыва – в выборе налоговой и тарифной политики. Когда в городской экономике начался подъем, центральное правительство не стало поддерживать крестьянство (например, в виде субсидий, как это делалось в Северо-Восточной Азии) и одновременно позволяло местным властям облагать крестьян высокими налогами. Вдобавок крестьянам приходилось оплачивать свое медицинское обслуживание и обучение своих детей в школах, отрабатывать трудовую повинность и т. д. (В Китае социальное обеспечение в основном осуществляется и финансируется на региональном уровне.) По мере роста китайской экономики при Дэн Сяопине, а потом при Цзян Цзэмине значительно увеличился «городской уклон» в налоговой политике государства. Затем, с 2001 г., Китай отказался от большинства протекционистских мер по защите сельского хозяйства, согласно условиям своего вступления в ВТО.

Когда в 2003 г. президентом страны стал Ху Цзиньтао, в сельской местности уже нарастали социальные волнения. В начале своего срока Ху начал вести борьбу за политический правопорядок, призвав к построению «гармоничного общества» и, главное, пообещав устранить разрыв между городом и деревней. Примечательно, что он говорил в точности на том же языке, что и лидеры Японии, Тайваня и Южной Кореи, оправдывавшие субсидии для сельских жителей. В 2005 г. президент выступил с программным заявлением о том, что Китай перешел от первой стадии современного экономического развития, когда «сельское хозяйство поддерживает промышленность» (создавая активное сальдо, рынки и прочее), к следующей стадии, когда «промышленность возвращает оказанную ей помощь сельскому хозяйству, а город поддерживает деревню»^{520}.