Теодосия и изумрудная скрижаль - Робин Лафевер

– Нет, я спрятал ее в очень надежном месте, мисс. Ее там никто никогда не найдет.

Дверца кареты вновь открылась, и наш разговор с Уиллом прервался, едва начавшись. На этот раз это действительно был Вигмер.

– Отлично, – сказал он, увидев нас. – Я как раз хотел побеседовать с вами обоими.

Он забрался внутрь, затем постучал тростью в потолок и приказал кучеру везти нас в музей.

– Ваша бабушка согласилась, чтобы я сам отвез вас. Это даст нам возможность поговорить дорогой.

– Сэр, – нетерпеливо начала я. – Мне очень жаль, но я пыталась…

– Ни малейшей вашей вины во всем, что случилось, нет, Теодосия, – поднял руку вверх Вигмер.

– Нет? – резко осадила я.

– Нет. И твоей тоже, – сказал он Уиллу, у которого от этих слов отвисла челюсть.

– Боюсь, вся вина лежит на нас. На мне, если быть совсем точным, – Вигмер какое-то время молчал, глядя в окошко на проплывающие мимо нас в тумане дома. – Я относился к вам как к одному из младших агентов, Тео. Как к малолетней копии одного из моих многочисленных рядовых сотрудников. Я сильно ошибался. Вы совершенно иная, особенная, и я не должен был пытаться втиснуть вас в общие рамки.

Давно не дававший мне покоя тугой комок в груди после этих слов начал распускаться и таять. Я сидела молча, опасаясь, что, если начну говорить, у меня будет дрожать голос.

– А ты, – повернулся Вигмер к Уиллу. – Ты преподал мне хороший урок. Напомнил, что истинная преданность и вера гораздо ценнее опыта и знаний.

Уилл покраснел до кончиков волос и ответил, безуспешно пытаясь скрыть свою глупую, от уха до уха, улыбку:

– Это значит, что меня приняли обратно на работу?

– Да, ты восстановлен в прежней должности десять минут назад.

Уилл благодарно закивал головой, а затем отважился и спросил:

– А значит ли это, что я когда-нибудь смогу стать одним из Избранных хранителей?

Я затаила дыхание, а Уилл сполз на краешек своего сиденья и доверительно сказал Вигмеру:

– У меня есть план. Я выучу весь египтизм, который нужен для этой работы.

– Вот как? – заинтересовался Вигмер.

– Ага, – подтвердил Уилл и добавил, указывая на меня рукой: – Вот эта мисс согласилась научить меня всему, что знает сама про египтизм.

Вигмер сделал удивленное лицо, а затем принялся хохотать. Долго, от души насмеявшись, он пробормотал:

– Ну, уж если она из этой рогожи не сделает кожи, так и никто не сумеет, – и добавил, уже громче: – Это, конечно, не по правилам, но, если ты действительно в ближайшие несколько лет выучишься всему, чему нужно, мы вернемся к этому вопросу. Как я уже сказал, преданность и стойкость в нашем деле важны не меньше, чем знания. Ну, вот, кажется, мы и приехали.

Карета замедлила ход и остановилась. Уилл показал, чтобы я выходила первой, но Вигмер удержал меня за руку и сказал:

– Мне нужно сказать ей еще два слова.

Уилл кивнул и выскочил из кареты, чтобы подождать нас снаружи. Я повернулась и вопросительно посмотрела на Вигмера.

– Завтра я буду на месте, – сказал он. – Нам еще многое нужно прояснить. А если родители заметят ваше отсутствие, скажете им, что ездили кататься со своей бабушкой. Это она сама предложила, – добавил он.

Я сгорала от желания узнать, откуда они с бабушкой знают друг друга, но Вигмер, словно прочитав мои мысли, сказал:

– А теперь идите. Нехорошо, если вас хватятся.

С этими словами он постучал тростью в потолок, и мне не оставалось ничего другого, как только выпрыгивать или ехать вместе с ним в Сомерсет Хаус.

Трус.