Теодосия и изумрудная скрижаль - Робин Лафевер

– Я заказала медную табличку на гроб Сопкоута, – сказала бабушка. – На табличке будет выгравирована надпись: «Здесь лежит адмирал Сопкоут, Неизвестный Герой».

Прежде чем я подумала о том, какую чудовищную ошибку допускает бабушка, в голову мне пришла другая мысль. Даже не пришла, а грохнула, словно бумеранг, который так любит запускать Генри.

Поскольку тело Сопкоута не найдено, его гроб будет пустым. Интересно, насколько сложно будет незаметно впихнуть туда мумию Тетли, чтобы по-людски похоронить этого беднягу? Я моментально загорелась своей идеей, тем более что при этом можно убить еще одного зайца: мут Тетли успокоится и перестанет донимать Генри.

Мне уже не стоялось на месте, я с головой ушла в обдумывание деталей плана похорон Тетли и даже не заметила, как кольнула меня своей противной булавкой мадам Уилки. Бабушка что-то бубнила о «считающих ворон невоспитанных юных леди», но я не слушала ее.

Как только бабушка и портниха ушли, я бросилась в библиотеку, собираясь прочитать все, что можно будет найти о египетских похоронных ритуалах. Я обложилась книгами и до самого обеда с головой ушла в них. «Погребальная магия, мумии и проклятья» Эразмуса Брамвелла, «Путешествие по темным глубинам Подземного царства египтян» Мордехая Блэка и, разумеется, «Египетские погребальные обряды» сэра Роджера Мортиса.

Я была так увлечена, что прошло, наверное, несколько минут, прежде чем я заметила стоявшего в дверях библиотеки Фагенбуша.

– И давно вы здесь стоите? – спросила я.

– Достаточно давно, – ответил он. – У меня для вас сообщение.

Я пыталась разделить свое внимание между Фагенбушем и процедурой Открывания уст мертвеца, но это было очень сложно.

– От Вигмера.

После этого все мое внимание переключилось на Фагенбуша.

– Он просил меня передать вам, что Уилл уволен, и если вы по-прежнему отказываетесь держать связь через меня, то вас тоже уволят.

– Что вы сказали? – воскликнула я, вскакивая на ноги.

Фагенбуш с видимым удовольствием повторил:

– Уилла уволили. Вас тоже уволят, если вы не начнете выполнять приказы.

Я окинула Фагенбуша презрительным взглядом и ответила:

– Это вы уговорили Вигмера уволить Уилла. Не могли пережить того, что ему я доверяю больше, чем вам.

– Уилл – бывший карманник, – сказал Фагенбуш, делая шаг навстречу мне. – Маленький немытый уличный мальчишка, понятия не имеющий о чести и верности. Я же прослужил Братству восемь лет, потерял погибшего на задании любимого брата и потому, разумеется, гораздо больше подхожу для работы с Вигмером. Особенно если учесть, что любая организация сильна ровно настолько, насколько крепко ее самое слабое звено. В нашем случае это одиннадцатилетняя взбалмошная девчонка, даже не представляющая, во что она ввязалась. Вы ребенок. Уилл тоже ребенок. А то, чем мы занимаемся – недетское дело.

Меня всю трясло от гнева.

– Хорошо, я ребенок. А кто тогда вы, если доносите, сплетничаете и уговариваете Вигмера сделать по-вашему? По-моему, я никогда не опускалась до такого ребячества!

С этими словами я вылетела из библиотеки.

Ничего не замечая вокруг, я шла, сама не зная куда. Я до сих пор не могла поверить, что Вигмер уволил Уилла. На что, интересно, он теперь будет жить? Снова начнет воровать? Ох, как бы мне не хотелось этого!

И как быть с отчетом о последних ночных событиях в музее? Ведь я даже не знаю, успел Уилл передать мое сообщение до того, как его уволили, или нет.

И рассчитывать отныне я могла только на себя. Мне самой придется выяснить, почему Ови Бубу считает Изумрудную табличку такой ценной, и самой решить, насколько большую ценность она имеет для нас. Да, все самой, самой, без какой-либо помощи Вигмера.

Ну, хорошо. Все материалы в нашей библиотеке я уже просмотрела, больше в них об Изумрудной табличке искать нечего. Все, что знает о ней Вигмер, для меня недоступно – по крайней мере, в настоящий момент. Что мне делать дальше?

А вот что: искать место, где можно раздобыть дополнительную информацию о табличке. Впрочем, что его искать, оно и так известно, это место – Британский музей, точнее, читальный зал его библиотеки. Да, это запретное для меня место – при одном упоминании о Британском музее мои родители начинают скрипеть зубами, – но если у меня и есть шанс что-то выяснить об Изумрудной табличке, то только там.