Теодосия и изумрудная скрижаль - Робин Лафевер

Почему все вещи в темноте всегда выглядят совершенно иначе? Вот и просторное днем временное хранилище словно сузилось и стало похоже сейчас на тесную пещеру. Я на ощупь пробралась сквозь странное черное пространство и зажгла газовые рожки. Остававшиеся у меня за спиной мальчишки дружно ахнули. Я обернулась, чтобы шикнуть на них, и увидела, что все они не сводят широко раскрытых глаз с поставленного поперек двух скамеек гроба. Отлично. Стилтон сдержал свое слово. Я быстренько проверила, есть ли на гробе заказанная бабушкой медная табличка с именем Сопкоута. Она оказалась на месте. Это в самом деле адмиральский гроб.

Первым тишину нарушил Генри. Он подошел ко мне и сказал, похлопав ладонью по полированной крышке:

– Нечего бояться, это просто пустой гроб.

– Мы гробов не боимся, – ответил Огонек, гордо выпячивая свою грудь.

Сопляк и Крысеныш поддакнули брату, а Уилл осадил их всех:

– Тихо, малявки, – сказал он и повернулся ко мне: – Что теперь, мисс?

– Прежде всего, мы должны очистить это место, – объяснила я. Генри закатил глаза, но я сделала вид, что не обращаю на это внимания. Быть сестрой младшего брата порой очень нелегко, должна вам заметить.

– Вот, – сказала я, вручая Генри одну из склянок с маслом. – Будь любезен, окропи эту часть зала.

Затем я дала такое же поручение Сопляку и выдала ему флакон в форме лотоса. Крысеныш и Уилл тоже получили по склянке и отправились кропить другую сторону временного хранилища. Я же принялась читать очистительные молитвы. Я читала их чуть слышно, буквально себе под нос – мне не хотелось выглядеть перед мальчишками полной идиоткой.

Когда все было сделано, я вытащила из своей сумки четыре маленьких подсвечника и сказала своим помощникам:

– Расставьте их по углам зала.

– Для чего это? – спросил Уилл, принимая у меня один из подсвечников.

– Жечь ладан, чтобы очистить воздух.

– Что-то вроде кадила в церкви?

– Не совсем. Ладан очень трудно найти, поэтому я решила, что мы просто зажжем свечки и очистим их огнем воздух.

– Вы сказали «свечки», мисс? – встрепенулся Огонек. – Можно, я их зажгу?

– Да, только если обещаешь не подпалить еще что-нибудь.

– Обещаю, мисс.

Я отдала свечки Огоньку, и он сразу принялся за дело. Каждую свечку он зажигал с первого раза – должна признаться, лично мне такое удается далеко не всегда.

Настало время принести мумию. Я понятия не имела, насколько она тяжелая, поэтому попросила пойти со мной Уилла, Крысеныша и Огонька, а Генри с Сопляком остались присматривать за временным хранилищем.

Пока мы шли по коридору к ведущей в подвал двери, Уилл несколько раз нервно оборачивался, а потом заметил:

– В темноте здесь все выглядит по-другому.

– Зуб даю, здесь должны водиться крысы, мисс.

– Здоровенные, – добавил Крысеныш.

Ну, спасибо, утешил! Между прочим, крыс я боюсь гораздо больше египетских проклятий, неприкаянных мут или шайки уличных мальчишек. Меня начинает мутить от одной мысли о крысах.

Когда мы добрались до подвальной двери, я медленно открыла ее, следя за тем, чтобы не скрипнуть петлями, затем зажгла газовые рожки и повела свою банду весельчаков вниз. Я, конечно, была рада такой большой компании, но все же держалась настороже – кто знает, какое действие окажет на хранящиеся здесь артефакты мощная жизненная сила нашего общего ка.

И в первую очередь, как она скажется на статуе шакала.

Оказавшись внизу, Уилл и Огонек заметно притихли, с опаской косились на стоящие вдоль стены мумии. Более привычный к подвалам и другим темным местам Крысеныш держался бодрее, увидев мумии, он просто присвистнул, а затем сказал, указывая пальцем на статую Анубиса: