Теодосия и изумрудная скрижаль - Робин Лафевер

Можно представить, как тяжело выживать слабаку рядом с четырьмя старшими братьями-силачами. Хлебнул Стилтон горя, сомнений нет.

– Ну, а в школе? Там-то, наверное, вы были не один такой?

– Боюсь, со школой мне повезло не больше, чем с братьями, – ответил Стилтон, продолжая внимательно изучать корешки стоящих на полке книг. – Во всех видах спорта я всегда был последним, к тому же, как вы знаете, я слегка заикаюсь…

Он мог не продолжать. Я и без этого живо увидела перед собой тощего, робкого, заикающегося десятилетнего Стилтона и все гадости, выпавшие на его долю в школе. Я почувствовала, каким он был одиноким.

– Тайный Орден Черного Солнца стал первым местом, где я почувствовал себя человеком. Там никого не интересовало, насколько я высок или силен. У нас были общие интересы, и все остальное становилось неважным, – Стилтон отвернулся, наконец, от полки и даже слегка расправил плечи. – Я думаю, когда ты объединен с другими людьми общей целью, это и есть настоящее б-братство.

– Но, Стилтон, вопрос в том, каковы их цели, – после короткого неловкого молчания сказала я. – Вам они известны? Зачем Троули приходил сюда прошлой ночью?

Стилтон пригладил волосы, и я заметила, как сильно дрожит его рука. Дурной знак.

– Поискать жезл, о котором ему рассказывал Уайтинг. А заодно испытать мою преданность. И еще н-наказать меня за то, что я плохо управляю вами.

Он управляет мной?

– Испытание на преданность обычно проводят перед тем, как сделать человека Посвященным рыцарем Седьмой ступени, но вчера ночью Троули неожиданно назначил ее мне.

Следующий вопрос я почти опасалась задать. Почти.

– В чем состоит испытание на преданность?

– Суд Нефтиды, – коротко ответил Стилтон, так, словно эти слова причиняли ему боль.

Нефтида была богиней загробного мира и смерти, супругой Сета и матерью Анубиса, бога мумификации с головой шакала. Любой ритуал или «суд» с ее участием по определению не мог не быть омерзительным.

– Я должен был также принести клятву отречения.

– Как во время церемонии Взвешивания сердца?

Вот это уже было действительно интересно. До сих пор я считала Троули мелким шарлатаном, не подозревая о том, что он, оказывается, очень глубоко и подробно изучил все тонкости древних египетских ритуалов.

– Да, – кивнул Стилтон и нараспев повторил клятву отречения. – «Клянусь не предавать своих братьев. Клянусь не служить другому владыке. Клянусь не лгать. Клянусь не поступать по собственной воле». А потом меня положили в тесный ящик и наглухо закрыли крышку. А у меня, знаете ли, боязнь замкнутого пространства. Клаустрофобия.

– Мне очень жаль, – сказала я, чувствуя себя так, словно все это случилось со Стилтоном по моей вине.

Стилтон посмотрел на меня, взгляд у него стал уже не таким загнанным, как прежде.

– Вы ни в чем не виноваты, Тео. Просто я никогда раньше не видел нашего Гроссмейстера таким. В нем словно что-то изменилось. Впрочем, постоянного вреда он мне не причинил.

Постоянного! А сколько, интересно временного вреда выпало на долю Стилтона? Узнать это хотелось, но задать такой вопрос я не решилась.

И без того было заметно, что Стилтон сильно пострадал, многое пережил, а подробности… не мое дело, в конце концов, интересоваться такими подробностями. Кроме того, о деталях Суда Нефтиды позднее можно будет и в книжке прочитать.

Не желая больше задерживать Стилтона, я еще раз поблагодарила его за булочки, сунула коробку с ними себе под мышку и собралась уйти, но у самой двери Стилтон остановил меня:

– Мисс Тео, если у меня появится любой способ искупить вину, пожалуйста, дайте мне знать.

Он выглядел таким жалким, таким подавленным, что я решила ободрить его и с улыбкой ответила:

– Постараюсь подумать.

А затем я отправилась на поиски Генри.

Я нашла его в нашей семейной гостиной, он играл в оловянных солдатиков на ковре перед камином. Я едва успела шмякнуть перед братом коробку и сказать: «Я выяснила, что случилось с твоей книгой, Генри», как из холла раздался голос бабушки Трокмортон:

– Теодосия! Со мной приехала мадам Уилки, примерять твое платье!

Я в отчаянии закатила глаза, заставила себя немного успокоиться, затем снова открыла их.

– Я нашла объяснение всему, – сказала я Генри. – И это не я. Ничего не говори маме и папе, пока я не освобожусь.

Я оставила Генри наедине с булочками и отправилась встречать бабушку.