Скелет за шкафом. Парижский паркур (сборник) - Юлия Кузнецова

– Ты сегодня опять поздно, – с укором сказал он.

Но настроение у него явно было неплохое. Он поставил у компьютерного столика чай с лимоном и уселся в кресло рядом.

– Извини, пап. Фонетика требует жертв, – виновато улыбнулась я и взяла кружку.

– Кстати, не покажешь тетрадку?

– К-какую? – поперхнулась я.

Откашлялась и поставила кружку на компьютерный столик.

– Переставь лучше на письменный, – посоветовал папа, – не дай бог, опрокинешь на ноут. А тетрадку – по фонетике. И переводу. Хочу глянуть, на каком вы теперь материале тренируетесь.

– Я не знаю, я, кажется, оставила ее у Анны Семеновны…

– А разве это не она? – спросил папа и выудил тетрадку из стопки на столе.

Я отвернулась к ноутбуку. Ну, сейчас начнется.

– Странно, – сказал папа, рассматривая Анжелины замечания, – у Анны Семеновны сильно изменился почерк.

– Почерк может измениться с возрастом, – пробубнила я, глядя на плавающие по экрану часы (моя любимая заставка с героями мультика «Девочка, покорившая время»).

– Почерк – может быть. Но не подпись.

Папа протянул мне тетрадь и ткнул пальцем в ярко-красную строчку на последней странице: «А. Михайл.». Я судорожно сглотнула. Вот бы перепрыгнуть сейчас через пару дней, чтобы папа уже забыл о дурацкой тетрадке!

– Чья это подпись?

– Анжелы Михайловской.

– Михайловская? Знакомая фамилия.

– Ее папа, Генрих Андреевич, тоже учился у Анны Семеновны, – сказала я, бросив на папу осторожный взгляд.

Может, бури удастся избежать?

– А, вспомнил! Генрих учился в пятой английской. Я в восьмой. Значит, он отдал дочь на переводческий… Хорошо она учится?

– Великолепно. Она любимая ученица заведующей кафедрой, Лилии Леонтьевны. И работает лаборанткой на полставки.

– Повезло Генриху. Ему не нужно уговаривать дочь заниматься нужной профессией, а не всякой ерундой.

– Но я и занимаюсь профессией, папа!

– А почему ты не сказала, что вместо Анны Семеновны с тобой занимается студентка? Чему может научить человек, который сам еще не доучился?

– Пап, но Анжела – ужасно строгая, – пролепетала я, чувствуя, что беседа опять съехала куда-то не туда.

– Это не делает ее профессионалом. Она лаборант, а не профессор. Анжела не сможет тебя подготовить!

– Пап, это временно! Я буду заниматься с ней, только пока…

Я прикусила язык.

– Только пока что? – с подозрением спросил папа.

– Ничего.

Мы помолчали.

– Слушай, Гая. В прошлом году, в Звенигороде тебе пришлось много мне врать. Потом мы разобрались с этой проблемой. Но мне не хотелось бы думать…

– Не думай, папа, не думай. Я поступлю в МГУ, вот увидишь. Мне сказала это сама Лилия Леонтьевна.

– И как же, интересно, ты…

– Потом. Я объясню все потом. И спасибо за чай. Пойду-ка бутербродик к нему сделаю. Сыр остался?

– Остался. Но имей в виду, если ты опять меня обманываешь, выключу Интернет, – бросил папа мне вслед.

– Очень он мне нужен, – буркнула я.

Но это как раз было самое настоящее вранье.

У подъезда снова стоял серебристый джип, на заднем сиденье которого были укреплены два детских кресла, но внутри снова никого не оказалось. Надо же, а я думала, что этот джип меня преследует… Вот я параноик. Просто человек в этом подъезде живет, поэтому и следовал за мной всю дорогу.

Кормушка для птиц тихонько покачивалась на ветру. Я заглянула в нее: там было полно кусочков хлеба и зерен подсолнуха.

Должно быть, сестры Вари недавно ее наполнили. Я вытащила два желто-красных кленовых листа, залетевших внутрь, чтобы они не мешали птицам обедать.

Варя встретила меня с лицом еще более измученным, чем обычно. Веки у нее покраснели, как будто она плакала.

– Проходи, – буркнула она.

– Что-то случилось? – спросила я, скидывая кеды и топая за ней на кухню.

– Еще нет, но случится. Завтра. Они меня завтра выгонят.

– Кто?

– Заведующая и ее присные.

– За плохую учебу?

– А ты откуда знаешь, что я плохо учусь? – с подозрением спросила Варя.

– Да просто предположила…

Варя вздохнула и села, подперев рукой голову.

– Может, и за учебу. У меня интуиция, понимаешь, развита хорошо. И у меня ощущение, что меня завтра выгонят из МГУ.

– Заниматься не будем? – с надеждой спросила я.

– Будем, – твердо сказала Варя, снимая фартук, – это мой последний шанс заслужить доверие кафедры. И я буду дурой, если за него не ухвачусь.

Я достала тетради, но тут вошла Тома. Она тащила большой рыжий портфель.

– Варь, смотри, что в коридоре стояло.

– Зачем ты это притащила? – сердито сказала Варя, поднимаясь из-за стола. – Верни в коридор! Это же соседский.

– Ладно. А можно пирожное?

Ворча, Варя достала из холодильника знакомую белую коробку.

– Опять Анжела к тебе приходила?

– Да, утром. Сегодня не было занятий в универе, препод по языкознанию заболел.

– А что она от тебя хотела?

– Просто навестила, – пожала Варя плечами. – Да, кстати, тебя хотел видеть мой брат.

– Я думала, ты к нему не пускаешь никого.

– Так и есть. Но он очень просил, чтобы ты зашла к нему. Я сказала ему твой ник, и он нашел тебя на сайте… «Создай мультик», кажется.

– «Создай комикс». «Sozdaikomiks.ru».

– Ну да. В общем, зайди к нему.

– Может, прямо сейчас зайду?

– Нет! – рявкнула Варя. – Сейчас мы будем с тобой заслуживать доверие кафедры!

Через час Варя наконец от меня отвязалась и занялась чисткой картошки и проверкой тетрадей у сестер.

Я пересекла гостиную и приоткрыла дверь в комнату Сени.

Он стоял у книжного шкафа, ко мне спиной. Ниже меня, с крупной головой, маленькими руками, он пытался снять с полки какую-то книгу. Моим первым порывом было подойти и помочь, но я сдержалась. Наконец он подставил табуретку, влез на нее и достал книгу. Я постучалась, чтобы он не думал, что я за ним подглядываю. Бедный Сеня обернулся и чуть не свалился. Он ухватился за книжный шкаф и осторожно слез.

– Привет!

– Здравствуйте…

– Я Соль.

– А, Соль…

Он расплылся в улыбке и стал совсем похож на мальчишку. Хотя на самом деле у него было лицо взрослого человека.