Ошибки прошлого, или Тайна пропавшего ребенка - Диана Чемберлен

– Я не знаю, миссис Эллиотт, – сказала секретарша. – Налить вам воды?

Эва покачала головой.

Офицер закрыл свой блокнот.

– Похоже, что все закончилось как нельзя лучше. – Он улыбнулся ей. – Сядьте, миссис Эллиотт. Вы хорошо себя чувствуете?

– Со мной все в порядке, – сказала Эва, вцепившись в край стола.

Кори вошла в комнату, держась за руку полицейского. Однако едва она заметила Эву, как вырвалась и вприпрыжку побежала к матери.

– Мамочка, мамочка! – закричала она, хватая Эву за руку.

Эва обняла ее.

– Я так рада видеть тебя, – сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в макушку. – Ох, малышка, как же я рада.

– Мы нашли ее в трех кварталах отсюда, рядом с супермаркетом «Пиггли-Уигли», – сказал офицер.

Эва снова опустилась на стул, чтобы не наклоняться к дочери.

– Кто привез тебя туда, Кори? – спросила она.

– Я дошла туда пешком.

Эва покачала головой, глядя на офицера.

– Она не могла этого сделать, – сказала она. – Она боится ходить вот так, одна.

– Я шла в карет-хаус, – сказала Кори.

– В карет-хаус? Ты говоришь, что шла в Картрайт-Хаус, где я работаю?

Кори кивнула.

– Мне нужно было найти тебя.

– О, солнышко, ты не можешь так поступать. Я работаю слишком далеко отсюда. – Ее переполнял ужас от того, что могло бы произойти. – Никогда не ищи меня. А также никогда больше не ходи одна.

Наклонившись, Кори прошептала ей на ухо:

– Но я должна тебе что-то сказать.

– Что?

– Кэтлин сказала, что ее тетя умерла, когда рожала ребенка, – сказала Кори. – Ребенок родился слишком рано, и она умерла. А вчера вечером ты сказала папе, что вы ждете, что ребенок родится прямо сейчас, и я испугалась, что ты родишь ребенка прямо сейчас, а сама умрешь. И мне нужно было найти тебя, чтобы сказать, чтобы ты не умирала, мамочка.

– О, бедная малышка, – сказала секретарша.

Лицо Кори было таким искренним, таким любящим и встревоженным. Как сильно, должно быть, она была напугана, что совершила такой мужественный и несвойственный ей поступок, когда она ушла из школы, не зная точно, куда идет, и пыталась найти ее, чтобы спасти!

Слегка сжав ладонями голову дочери, Эва наклонилась и поцеловала ее в висок.

– Я не собираюсь умирать, милая, и я не собираюсь рожать прямо сейчас. Даже если бы я это сделала, то не умерла бы. Такое случается очень, очень редко. С тетей Кэтлин так случилось оттого, что с ней, видимо, что-то было не так, понимаешь? Тебе совсем не нужно беспокоиться из-за этого. Ни капельки. И если когда-нибудь тебя встревожит что-нибудь вроде этого, ты должна будешь рассказать об этом кому-нибудь из взрослых, а не уходить из школы, чтобы найти меня. Обещай мне, что ты больше никогда так не сделаешь.

– Я обещаю, – сказала Кори. – Если ты пообещаешь, что не умрешь.

Когда двадцать первого ноября у нее начались схватки, Эва вспомнила о Женевьеве, но у нее роды протекали совсем не так, как у матери Кори. Боль была намного сильнее, чем она ожидала, и, казалось, прошла целая вечность, пока ей наконец не сделали эпидуральную анестезию. Рядом с Эвой все время находился Джек, он дышал вместе с ней, держал ее за руку, давал пожевать ароматизированную ледяную стружку и временами донимал ее песнями собственного сочинения, которые, как он полагал, должны были подбодрить ее. Они позвонили Кори, чтобы успокоить ее и сказать, что с Эвой все в порядке, а когда часы пробили полночь, позвонили еще раз, чтобы поздравить со счастливым седьмым днем рождения. Новорожденный действительно должен был стать лучшим подарком для Кори.

Одна из медсестер обмолвилась о том, что у Эвы первая беременность, и она, глядя на Джека с небрежной улыбкой, пожала плечами, что потребовало от нее некоторых усилий.

– Видимо, они что-то перепутали в моей карте, – сказала Эва, надеясь на то, что у него не возникнет желания поправить медсестру.

Роды продолжались одиннадцать часов и двадцать минут, и к тому моменту, когда у нее на руках оказалась красивая, черноволосая Дрю Бейли Эллиотт, от мыслей о смерти истекшей кровью Женевьевы не осталось и следа.