Мертвая жена и другие неприятности - Екатерина Островская

– Витя, – укоризненно покачала головой буфетчица, – ты мне так всех клиентов распугаешь.

Женщина, судя по ее улыбке, даже не обиделась.

– Зато они дольше проживут.

Мужчина в форме охранника посмотрел на Валерия Борисовича и посоветовал:

– Возьмите пельмени и томатный сок.

Ладейников попросил буфетчицу принести то, что советует опытный человек, и еще то, что она сама считает самым безвредным в своем заведении.

В ожидании заказа доцент сидел молча. Охранник, закончив есть, уходить явно не собирался.

– Меня Виктором зовут, – представился он.

– А я Валерий, – откликнулся Ладейников и только тогда сообразил, что надо было назваться как-то иначе.

– Я здесь уже два месяца столуюсь, – принялся рассказывать Виктор, – и пока жив. Ночами поблизости офис один охраняю, с восьми вечера до девяти утра, а получаю, как за сутки. Выгодно. Тем более что работаю каждый день, кроме выходных.

– А спите когда? – поинтересовался Валерий Борисович.

– На рабочем месте: входную дверь запираю, ставлю периметр на сигнализацию и спокойно дремлю. Только раз за ночь приезжает дежурная машина и проверяет, на посту ли я. Тыщу за смену платят. Почти двадцатка в месяц после всех вычетов, одному хватает.

Мужчины поговорили еще немного, потом Ладейников подошел к стойке и попросил разрешения позвонить по телефону.

Он набрал домашний номер Храпычева, чтобы поговорить с Ниной. В конце концов, надо же ему где-нибудь переночевать. Не у Храпычевых, естественно, а, по возможности, у Владимира Егоровича в Комарово. Вряд ли будут проверять все маршрутки, выезжающие за город.

– Как ты, Валера? – спросила Нина. – Я знаю, что тебя выперли. Но от этого им же хуже.

– От этого хуже только мне, – усмехнулся Ладейников, – а им ни жарко ни холодно.

– Обидно, что к твоему увольнению приложил руку мой негодяй, – вздохнула Нина.

– Как Владимир Егорович себя чувствует?

– Сдает потихоньку, возраст все-таки. Время от времени сердце прихватывает. Я ему даже не сказала, что с тобой сделали. Он бы непременно пошел разбираться. Понервничал бы и, не дай бог…

– Ну, и правильно, что не сказала, – согласился с Ниной Ладейников, – береги его.

– Ты где сейчас? – спросила Нина. – А то звонила тебе несколько раз, но дома тебя не застать.

– Я в гостинице, – соврал зачем-то Ладейников, брякнув первое, что пришло в голову.

Он попрощался, решив не втягивать в свои дела учителя и его дочь.

Мимо стойки прошел Виктор. Протянул руку на прощание и в последний момент предложил:

– Будет скучно, заглядывайте. Офис, который я охраняю, в третьем доме отсюда. Там вывеска есть, фирма называется «Рассвет».

Понятно, что случайный знакомый сказал это из вежливости, и Валерий Борисович сразу забыл о его предложении. Он сидел в кафе часа два, тянул время, смотрел на фонари за окном, понимая, что надо куда-то идти. Какие у него варианты? Допустим, найти какой-нибудь незапертый чердак или подвал, где можно дождаться утра, согреваясь у отопительных труб и планируя свои действия на следующий день. Или «подружиться» с каким-нибудь пьяницей, который за бутылку водки сдаст ему до утра угол в своей комнатенке, переполненной тараканами. Наверняка есть и другие варианты, но больше ничего в голову не приходило.

Ладейников вышел на улицу и поплелся, не имея никакой цели, мимо домов, дверей, вывесок – просто куда глаза глядят. Мимо привычной жизни, в которой уже не было ему места. Мерцали равнодушным светом уличные фонари, проносились автомобили и спешили люди. Все торопились – к теплу, уюту, к семьям, детям, к сериалам, горячему чаю с пирогами и просто в теплую постель. А у него впереди ничего, только мрак.

Ладейников миновал пару домов и вдруг остановился. Рядом со стеклянной тонированной дверью висела табличка, на которой значилось название фирмы: «Рассвет». Валерий Борисович поднялся на ступеньку крыльца и нажал кнопку звонка. За первой, внешней створкой была еще одна. Она почти сразу отворилась и в полуосвещенном предбаннике появилась фигура Виктора. Охранник узнал его и впустил внутрь, обронив только:

– Хоккей идет, наши с чехами играют. Смотреть будете?