Мертвая жена и другие неприятности - Екатерина Островская

Вечером ненадолго заскочил Кирилл и сообщил, что двоих людей Оганяна его сотрудники взяли сегодня днем. Те долго ломаться не стали и, когда их притащили в подвал со следами крови на стенах, рассказали все, что знали.

По их словам, серьезные люди поручили Оганяну крышевать одну фирму, хозяйкой которой была Варвара Николаевна. Но на фирму никто вроде не наезжал, а офис охраняла вневедомственная охрана, так что работы у пацанов было немного. Причем фирма очень быстро раскрутилась, так как Варвара скоро стала ездить на «Мерседесе», и к ней в кабинет часто заглядывали серьезные люди со своей охраной.

В конце лета начались какие-то заморочки, а у Рубика случились терки с теми, кто его на эту фирму поставил. Оганян потребовал долю, ему отказали в грубой форме, а потом сдали ментам. Кстати, для него не самый плохой вариант, поскольку люди, которые подставили его под этот блудняк, слишком серьезные, чтобы делиться своим куском, и запросто могли закатать Рубика в асфальт. На него в одно и то же время накатали телегу: магазин, автосервис, где занимались разборкой, и две областные заправки, где толкали разбодяженный бензин. Все, словно сговорившись, решили, что лучше работать честно, чем отстегивать Аре Огоньку.

Рубика взяли во время получения денег. При задержании он решил не дергаться, хотя при нем была волына, а в кармане шприцы с герычем. На суде он заявил, что и пистолет, и героин ему подкинули, деньги же он получил в счет старого долга. Однако судья ему не поверил и влепил двенадцать строгача. Из Крестов Огонек иногда звонил своим подручным и просил следить за Варварой, чтобы никуда не соскочила.

Но с ней получилась такая история. Когда пацаны решили ее прижать на предмет доли «Рубикона», она вывела их на какую-то старую бабу, которая, типа, в законе и за которой стоят серьезные московские воры с кавказскими фамилиями. На стрелке та баба сама позвонила по мобиле в Кресты, побазарила с Рубиком и вроде закрыла тему. При этом по фене ботала так, что пацаны не до конца поняли, что им дальше делать. А те, кто от московских присутствовал, тоже не для мебели стояли – объяснили парнишкам, что теперь надо других овец стричь, а к Варваре не приближаться.

Больше к ней никто не подходил, но Варвару потом все равно грохнули. А кто и за что конкретно – ни они, ни даже Рубик не знают. Может, конечно, Рубик был в курсе, но его самого тоже… Правда, незадолго до этого Оганян звонил и сказал, мол, Варвара кинула кого-то на сумасшедшие бабки, так что неплохо было бы с нее получить. А еще сказал, что у нее был муж – доцент, который наверняка в доле. Но, судя по всему, Оганян что-то не догонял, потому что доцент оказался совсем не крутым, а ботаником в натуре, разве что без очков…

Никакой более ценной информации от этих ребят получить не удалось: как оказалось, Оганян никого не посвящал в свои планы. И вообще он мог болтать о чем угодно, но только не о делах, которые приносили прибыль лично ему. Бандитов пришлось отпустить, а потом смывать предварительно разбрызганный по стенам подвала кетчуп.

Про саму же Варвару выяснилось, что в конце девяностых она получила срок за организацию финансовой пирамиды. Странным было только то, что ей на момент ареста не исполнилось еще и девятнадцати. По приговору суда получила она девять лет, что само по себе невероятно – ведь разоривший четверть населения страны создатель «МММ» получил меньше.

– Наверное, украла меньше и не смогла откупиться, – предположил Богомолов.

– Скорее всего, она просто рядом стояла, – уточнил Кирилл, – и ею прикрылись. Деньги так и не были найдены, а имущества, которое могло пойти в счет возмещения нанесенного ущерба, у нее не было. Конфискованные квартира, машина и драгоценности и сотой части ущерба не покрыли. Срок она свой отсидела, Можно было бы думать, что и нынешнее ее предприятие «Фонд взаимной помощи фермерских хозяйств» – тоже мыльный пузырь. Однако это не так. Фонд был организован, еще когда Варвара находилась в исправительно-трудовой колонии, и объединил около сотни фермерских хозяйств в четырех районах области. Занимался реальной деятельностью: кому-то помогли погасить кредиты, кому-то приобрести технику, с кого-то сняли рэкетиров. Часть фермеров, правда, перестали заниматься сельским хозяйством, а некоторые и не начинали, но все люди, решившие завязать с фермерством, передали свои наделы в управление фонду, который их продал, выведя предварительно из состава земель сельхозназначения и переведя в земли поселений, чем увеличил стоимость участков минимум в десять раз. На вырученные деньги и оказывалась помощь выжившим хозяйствам. Но большая часть средств осталась на счетах фонда. А если учесть, что под строительство загородных поселков реализовали почти тысячу гектаров по цене не менее трех тысяч долларов за сотку, то выручка была огромной.