Мертвая жена и другие неприятности - Екатерина Островская

– Как съездили в Москву? – спросил Рожнов, располагаясь в кресле и глядя на довольное лицо Леонида Евгеньевича. – Поездка была успешной?

– Более чем, – ответил тот и показал Станиславу Ивановичу, который тоже находился в кабинете шефа, на стеллаж с книгами.

– Стасик, там в баре бутылочка стоит. Достань ее, сейчас примем по рюмочке, и я все расскажу.

Заместитель встал из кресла, подошел к стеллажу, отодвинул полку с книгами, за которой оказался освещенный разноцветными лампочками бар.

– Хрустальный графинчик с пробкой, – пояснил Осин, – тащи его сюда. Презент вице-премьера. Армяне бочку этого коньяка еще в шестьдесят седьмом году в землю закопали, достать рассчитывали на столетие Советской власти. Но не сложилось, так что больше ждать не стали, откопали и почетным гостям раздают. Шарлю Азнавуру послали, певице Шер… Вот и мне одна перепала.

Осин только что прилетел из столицы, его распирало, он хотел с кем-то поделиться новостями, а потому позвал к себе в кабинет Гену Рожнова и Станислава Ивановича.

Когда Станислав Иванович плеснул на дно коньячных бокалов коньяк, банкир продолжил:

– Вы даже не представляете, как он меня встретил. Его специалисты уже посмотрели то, что я по электронке сбросил, оценка самая высокая. А потом, когда уже в личной беседе я начал высказывать вице-премьеру свои соображения по поводу создания регулируемого государством рынка общественных работ и проведения денежной эмиссии в том же объеме, у него и вовсе глаза круглыми стали. Еще бы, ликвидация безработицы, строительство жилья для нуждающихся, больницы, дома отдыха для ветеранов, развитие туризма в Сибири и на Дальнем Востоке… золотовалютный запас нужен лишь для удержания курса рубля…

– У Ладейникова сказано не так, – решил поправить Осина Станислав Иванович.

– Ладейников? – переспросил банкир и посмотрел на Рожнова. – Кто такой Ладейников? Гена, ты слышал когда-нибудь такую фамилию?

Рожнов пожал плечами.

– Кто он такой? – спросил Осин, глядя на Станислава Ивановича.

– Я фамилии перепутал, – согласился Станислав Иванович, – в «Амкаре» вроде бы играет человек с похожей фамилией.

– Да там болгары одни, – хмыкнул Рожнов.

– Э-э, ребята, – Осин постучал по столу ручкой с золотым пером, – вы не заигрались? Тут важный разговор, а вы о футболе. У нас внеочередное собрание акционеров через пару недель. Кстати, Стасик, как там дела?

– Осталось с десяток держателей акций. Но это все юридические лица. И когда они узнают, что вы – полноправный владелец почти семидесяти процентов акций, то сдадут вам свои по номиналу.

– А если пронюхают, что акции ушли в дурацкий фонд? С фондом-то все чисто? – спросил Рожнов.

Осин покачал головой.

– Через два дня арбитраж, управление фондом будет передано мне, как единственному кредитору фонда, с которым его учредители не пожелали рассчитаться по выставленным претензиям. А претензии мои на такую сумму, что дураку будет понятно – фондом управляли мошенники. Я принимаю решение о ликвидации фонда и передаче ценных бумаг, находящихся в его владении, на кого бы они не были оформлены, мне – в качестве погашения долгов.

– Еще та старуха остается.

– Во Всеволожске? Ну, со старыми людьми всякое случается.

– Не слишком много смертей вокруг этого дела?

– Ты что-то имеешь против?

Рожнов вновь пожал плечами. И в этот момент прозвучал звонок его мобильника. Начальник охраны достал трубку и, посмотрев на вызов, поднес ее к уху.

– Да куда он денется? – негромко произнес он, выслушав собеседника. – Далеко уйти не мог, по дворам пошустрите… Ну да, пусть так будет, сейчас хулиганов много…

Рожнов отключил сотовый.

– Что случилось? – обратился к нему Осин.

– Ладейников ушел.

– Как?!

– Не знаю. Дуракам везет. Но это ненадолго. Все места, где доцент может пересидеть, известны.

Сколько он просидел на подоконнике, Валерий Борисович не знал. Час или два. Может, больше. Выбираться на двор не хотелось, да и идти теперь было некуда.

Изредка мимо проходили жильцы, косились на него, но молчали. И только одна бабка гневно бросила:

– Ну, чего расселся тут? Взрослый мужик, а всю лестницу нам загадил! Сейчас я в полицию позвоню.

Валерий Борисович слез с подоконника, выглянул в окно, постоял еще немного и поднялся на один лестничный пролет.

Дверь открыл Орешников.

– Саша, я ненадолго, – сказал Ладейников.

Бывший толкатель ядра пропустил его в прихожую, заставленную чемоданами и сумками.