Хозяин шелковой куклы - Анна Князева

Ей снились цветы: розы, маргаритки, фиалки. Воздух был напоен их ароматами так густо, что его можно было разливать по стаканам и пить через соломинку. А еще в приснившемся саду был фонтан и пели разноголосые птицы.

Когда Дайнека проснулась, у нее осталось ощущение светлой радости и беззаботности. Не тратя попусту время, она вскочила с кровати и настежь распахнула балкон. Все то, что было во сне, повторилось, но теперь уже наяву: густой запах цветов, журчание воды и многоголосное пение птиц.

В глубине сада, где стояли мраморные скамьи и статуя, покрытая желтоватыми пятнами лишайника, вперемежку с кустами роз тянулись к свету цветы. За этими красотами высилась стриженая изгородь из мирта. Густой, перенасыщенный ароматическими маслами и цветочными запахами воздух источал едва уловимый гнилостный запах. Так пахла красноватая глинистая земля, которую с восходом солнца полил садовник.

– Доброе утро, синьорина Дайнека! – Под ее балконом, задрав голову, стоял Сальваторе ди Скьяра. Рядом с ним – высокий светловолосый мужчина. – Позвольте вам представить моего компаньона. Его зовут Савелий, он из России.

– Привет! – на русском языке крикнул Савелий.

– Спускайтесь к завтраку! – Сальваторе махнул рукой.

Дайнека молча кивнула и, вспомнив, что на ней ночная рубашка, убежала с балкона.

Всего десять минут ей потребовалось, чтобы умыться и привести себя в порядок. Свежая, с мокрыми волосами, она спустилась в столовую. За столом сидели двое: Сальваторе и его русский компаньон. Вокруг них крутились официанты.

Увидев Дайнеку, мужчины встали. Официант выдвинул стул, и она села напротив.

– Еще раз представлю моего компаньона – Савелий, – затем Сальваторе указал на нее: – Синьорина Дайнека.

– Это имя или фамилия? – спросил Савелий по-русски.

– Фамилия, но я предпочитаю, чтобы меня называли так. Говорите по-итальянски?

– Нет.

– Тогда как же вы объясняетесь со своим компаньоном?

– Я второй день на Сицилии. Думаю, найдем переводчика.

– Давно знакомы с Сальваторе?

– Повторюсь: ровно два дня.

– Значит, недавно работаете вместе?

– Еще не работаем, пока примеряемся.

– В какой области? – поинтересовалась Дайнека.

– В области химической очистки воды. На Сицилии ее не хватает.

Официант принес серебряный кофейник и сделал перемену блюд. После чего спросил у Дайнеки:

– Американо? Эспрессо?

Она кивнула:

– Американо.

Кофе был отличный, а тосты превосходно прожарены. Джем из сицилийских лимонов достойно завершил вкусовую симфонию.

– А где Франческа и депутат Куземано? – спросила Дайнека.

– Они вместе с Клодией уехали на виллу.

– Вы, кажется, ночевали не в замке?

– Нет, в своей квартире, в Палермо. Но чуть свет, и я уже здесь. Думаю, что мы с Савелием задержимся в замке на пару недель. Могу вам предложить экскурсию по столице Сицилии?

– Может быть, в другой раз.

– Тогда едемте к морю. Не отказывайтесь, я сицилиец и должен показать вам Сицилию.

– Не сегодня. – Дайнека взглянула на часы. – В двенадцать прилетает мой друг.

После этих слов Сальваторе заметно сник. Она задалась вопросом: не хочет ли он за ней приударить? Вскоре предположение подтвердилось. Когда Сальваторе ди Скьяра вышел из-за стола, Савелий доверительно сообщил:

– Кажется, парень влюбился…

– В кого? – словно не понимая, о ком идет речь, спросила Дайнека.

– В вас. Он с утра мне все уши прожужжал.

– Как же он мог прожужжать, если вы не говорите по-итальянски?

– Ваше имя в переводе не нуждается. Оно у Сальваторе – через слово. Кажется, он заказал вам цветы и даже написал записку.

– Могли бы не говорить, чтобы не испортить сюрприз.

– Простите.

Когда Сальваторе вернулся, она поднялась со своего места:

– Очень сожалею, но мне нужно идти.

Ее поспешный уход не был связан с неловкостью, которая возникла после разговора с Савелием. Она вдруг вспомнила, что так и не прочитала записку, которую ей передал мальчишка в палермском аэропорту.