Хозяин шелковой куклы - Анна Князева

* * *

По дороге в кафе Вячеслав Алексеевич купил цветы. Долго выбирал и купил белые розы, что не было оригинальным, но полностью отражало те чувства, которые он испытывал, думая о Елене Петровне.

Она сидела за тем же столом и выглядела печальной.

– Простите! – сказал он, усевшись напротив. – Это вам.

Увидев цветы, она вспыхнула:

– Ну что вы…

– Простите великодушно.

– За что?

– Когда вы позвонили, у меня был Крапивин.

– Теперь я поняла. – Кузнецова потупилась.

– И не обижаетесь?

– Но вы же все объяснили.

– Знаете, – он по-доброму усмехнулся, – приятно, когда тебя понимают с первого раза, даже если ты не прилагаешь к этому особых усилий.

– Мне тоже.

И снова между ними возникла неловкость, вызванная скорее симпатией и взаимной расположенностью, чем их отсутствием.

– У меня для вас информация, – проговорила Елена Петровна.

Вячеслав Алексеевич склонился над столом, не отрывая глаз от ее лица:

– Слушаю.

– В прошлый раз мы с вами говорили про найденный волос…

– …который принадлежал негру, – подхватил Вячеслав Алексеевич и сразу потупился. – Простите меня.

Она удивилась:

– Ну хватит. Кажется, с этим уже покончили.

– Я вас подвел.

– Что еще?

– Сболтнул Крапивину, что знаю про волос.

Немного помолчав, Кузнецова заметила:

– Это плохо.

– Знаю. И тем не менее я это сделал.

– Нарочно?

– Случайно. Знаете, так бывает: с языка сорвалось.

– Что сделано, то сделано, – проговорила она. – Теперь давайте по делу. Через подругу, которая работает в таможенной службе, – вы помните, я о ней говорила, – мне удалось разыскать ту самую партию натуральных человеческих волос. Ее закупили в Чаде.

– В Африке? – уточнил он.

– Именно.

– Ошибки быть не может?

– Нет. Это единственная поставка, по крайней мере за последние десять лет. Вся партия ушла в один адрес – постижерную фирму «Арт-Блюменталь».

– Это все?

– Нет, – сказала Елена Петровна. – Я дозвонилась туда и поговорила с главным технологом. Он сообщил, что волосы из этой партии оказались некачественными и для выполнения индивидуальных заказов не годились.

– Что с ними сделали?

– Изготовили парики и пустили в свободную продажу.

– Не представляю, как использовать эту информацию. – Вячеслав Алексеевич с грустью взглянул в окно.

– На ВДНХ у «Арт-Блюменталь» есть фирменный магазин. Большая часть товара реализуется через него.

– И вы предлагаете поехать туда?

– Почему бы и нет?

– Я очень благодарен вам за все, что вы сделали.

– Но вы туда не поедете.

– Право, не знаю.

– Давайте поедем вместе?

Решив, что в подобной ситуации невежливо отказать, Вячеслав Алексеевич согласился.

Магазин париков располагался на территории выставки. От контрольно-пропускного пункта до него пришлось добираться пешком. Пройдя метров шестьсот, они отыскали вывеску, а потом и сам магазин.

К ним подошла консультант:

– Женский паричок или мужской? Накладочку?

Перехватив ее взгляд, Вячеслав Алексеевич сообразил, что она высматривает плешь в его шевелюре, и категорически заявил:

– Нет, спасибо!

– Шиньон? Накладные ресницы? – Девушка переключилась на Елену Петровну.

– Можем поговорить? – спросила Кузнецова. – Потом я непременно куплю ресницы.

– Поговорить? – Продавец-консультант удивилась.

– Месяца два назад к вам поступили парики.

– Париков у нас много.

– Но эти были особенные, из жестких волос.

– Ах эти! – Девушка придвинулась к витрине. – Их никто не берет. Цвет только один – шатен. В блондинку волосы не красятся, в прическу не укладываются. Сколько их было, столько и осталось. Хотя постойте… Был один случай, когда девушка взяла сразу два, притом – одинаковых. Я так и подумала – сумасшедшая.

– Можете описать? – вмешался Вячеслав Алексеевич.

– Парики?

– Покупательницу.

– Девушка как девушка. Руки, голова, две ноги.

– Ну хорошо. – Он стал рыться в телефоне.

– Что такое? – поинтересовалась Елена Петровна.

– Ищу выпускную фотографию дочери. Там есть Ширшова. Ага, вот она!

Он максимально увеличил изображение и предъявил продавщице. Та сразу опознала Ширшову.

Когда они вышли на улицу, Вячеслав Алексеевич растерянно огляделся:

– Что дальше?

Кузецова пожала плечами:

– Не знаю.

– Возможно, я ошибаюсь, но, кажется, эта информация нам ни черта не дает. О Ширшовой и без того все было известно – она и убийца были в париках. Теперь мы знаем, где их купили. И что?

– Простите, – с чувством проговорила Елена Петровна. – Это я завела вас в тупик.

– Это не тупик, а бег по замкнутому кругу. Сегодня у меня был похожий разговор.

– С кем?

– С Крапивиным. – Вячеслав Алексеевич огорченно вздохнул и посмотрел на нее.

Ответный взгляд Елены Петровны был исполнен сочувствия.

– Подождите… – проговорила она.

Он оживился:

– Что такое?

– Мне нужно вернуться, – сказала Кузнецова и вошла в павильон.

Возвратившись через двадцать минут, она протянула ему бумагу.

– Что это? – осведомился Вячеслав Алексеевич.

– Отсканированное изображение пластиковой карты, которой Ширшова рассчиталась за парики. Здешний управляющий завел такое правило – сканировать карты при расчете. Это незаконно, но нам повезло.

– Я не понимаю…

Кузнецова перебила его:

– Читайте!

– Виза…

– Дальше.

– Сберегательный банк России.

– Ниже.

– Варвара Голубченко.

– Теперь понимаете?

После непродолжительной паузы Вячеслав Алексеевич спросил:

– Намекаете, что это имя убийцы?

– Было бы слишком просто, – улыбнулась Елена Петровна. – Но чем черт не шутит?