Желать невозможного - Екатерина Островская

Васечкин чувствовал, что Алиходжаев в городе, пытался обнаружить след, но тщетно. Преступления в городе совершались, и немало, но связать какое-либо из них с Аликом Бешеным оказалось сложно. Скорее всего, к тому, что произошло за последний месяц, Алиходжаев не имел никакого отношения: не случилось разбойных нападений с похищениями денег или ценностей на крупные суммы, заявления о пропажах людей присутствовали, но никто не требовал за них выкупа. Сергей озадачил своих бывших подчиненных, чтобы они передавали ему всю информацию, которую можно было бы связать с Алиходжаевым, но и они пока ничего не могли установить. Отрабатывалась и версия о возможном нападении на банк, который охраняла фирма Сошникова. Константин еще раз проверил личности всех, кто был задействован на внутренних постах банка, но и здесь стояли люди, проверенные неоднократно. Кроме того, трудно представить, что бандит может совершить такой налет, даже имея сообщников. Ночью на постах находились трое: если даже один из нападавших нейтрализует двоих, то он не сможет отключить сигнализацию. В тот же момент сработает сигнал на центральном пульте вневедомственной охраны, и к банку тотчас направится как минимум пара дежурных машин с группами захвата. Даже если они и опоздают минут на десять, то за это время вскрыть банковские сейфы и исчезнуть с похищенным никому не удастся.

Единственное, что сообщил Сергею Сошников, – то, что три месяца назад из следственного изолятора был освобожден один из членов группировки Алиходжаева, с которым они когда-то проходили по одному делу. Тогда Алику Бешеному присудили пять лет, но вышел он досрочно, а приятель его, получив столько же, отсидел по полной. Вышел и почти сразу попался на новом преступлении.

– Представляешь? – рассказывал Константин. – Не успел освободиться, как пришел к директору рынка и попросил денег. Тот не стал даже к «крыше» своей обращаться, а сдал просителя милиции. Через три недели, правда, явился этот торговец и забрал свое заявление, сказал, что ошибка вышла: он действительно кому-то денег должен был, а потом этот человек пришел, а он не понял, потому что русский язык очень плохо понимай.

– Когда этот несправедливо обиженный в «Крестах» отдыхал, не было ли возможности его контакта с Алиходжаевым?

– В том-то все и дело, что они в одной камере три недели провели.

– Ну вот, – успокоился Васечкин. – Вот он, хвостик ниточки, за который можно потянуть… Что хоть за человек?

– Зовут его Денис Кравченко. Когда-то, когда мы только открывались, он приходил к нам на работу устраиваться, но, во-первых, тогда средств не было брать новых сотрудников, а во-вторых, мне он не понравился. Тихий такой, но разговаривает так, словно огрызается. И нос у него, как у боксера, набок свернут. Однако, когда я стал расспрашивать о его опыте работы в структурах, подобных нашей, он сообщил, что был сверхсрочником и входил в состав группы по борьбе с диверсантами и террористами, прошел специальную водолазную подготовку, участвовал в каких-то секретных операциях и сейчас имеет дома водолазное снаряжение, часто совершает погружения, чтобы не терять квалификацию. У меня в архиве остались даже копии его документов и фотографии.

– Кажется, помню его. А когда этого аквалангиста выпустили?

– Понял вопрос. Месяца за два до убийства Флярковского. Но я проверял: визы он не оформлял и за границу не выезжал. Зарегистрирован в Питере, но в квартире, где прописаны еще три десятка человек, фактически проживающие неизвестно где. Обычная схема: сейчас полно фирмочек, предоставляющих подобные услуги.

Васечкин и сам это понимал, но найти единственного человека, который смог бы вывести его на Алиходжаева, было просто необходимо.

– Он мог спокойно отправиться в страну, с которой у России безвизовый режим, а оттуда с чужим паспортом, с проставленной визой – куда угодно. По месту регистрации Кравченко искать бесполезно. На всякий случай надо проверить: приобретал ли он что-нибудь в последнее время – квартиру, машину. Скорее все это он мог оформить и по доверенности, но проверить следует. Если он в городе, то наверняка общается с Алиходжаевым.

Сошников из профессионального любопытства собирал всю информацию о покушении на Бориса Флярковского, которую только можно было получить из сообщений прессы и Интернета. Взрыв произошел ночью, причем на тридцатиметровой яхте были установлены две мины. Одна на переборке возле спальной каюты владельца, где он находился в этот момент с женой, вторая – возле топливных баков. Минеры, один или двое, скорее всего, подобрались к яхте под водой, иначе лодку обнаружил бы вахтенный матрос, который впоследствии был найден мертвым – его убили гарпуном из подводного ружья, выстрелив в сердце. Вряд ли бы кто еще выжил на яхте, сработай мина, установленная возле топливных баков. Оба взрывных устройства были радиоуправляемыми, но сигнал прошел только на одно. Несработавшая мина была более мощной, и к тому же топлива в баках имелось более полутора тонн. Если бы солярка вспыхнула, то через пять минут от яхты на поверхности моря остались бы только головешки. А так всего один взрыв: Илона погибла сразу, а Бориса Флярковского удалось доставить на берег, успели даже погрузить его на медицинский вертолет, на борту которого он и скончался. Расследование вела испанская полиция и Гвардия Севиль, в помощь им на неделю был откомандирован опытный следователь из России. Как сообщала пресса, полковник Эдуард Берманов имеет одни из лучших в стране показатели раскрываемости и к тому же был лично знаком с погибшим. В Испании Берманов дал пару интервью, текст которых Сошников отыскал в Интернете. Эдуард Юрьевич заявил, что по характеру совершенного преступления сложно судить об исполнителях, но для России такой способ убийства не типичен. К тому же, если у Флярковского имелись недруги на родине, они могли бы спокойно расправиться с ним и дома, так как покойный являлся человеком открытым и пренебрегал своей безопасностью. Это была первая явная ложь в его заявлении. Еще Бергамот сообщил, что Илона Марущак, погибшая вместе с мужем, имела многочисленные связи с украинским криминалитетом, и Флярковскому стоило огромных усилий и средств, чтобы отгородить ее от этих контактов. Это был явный намек на то, откуда могли прибыть убийцы и по чьему указанию они действовали.