Желать невозможного - Екатерина Островская

– Почти сутки.

– А как я попала сюда?

– На «Скорой». Едва успели.

– Обо мне кто-нибудь спрашивал?

Медсестра не ответила, поднялась и улыбнулась:

– Если что-то нужно будет, не стесняйтесь – вызывайте меня. Меня зовут Кристина.

Она ушла, и Соня подумала: «Вот хорошая и очень добрая девушка, она работает в больнице, прекрасно понимая, что красива, могла бы устроиться получше в жизни. Афанасьев, если бы увидел такую, не отстал бы: ему было бы наплевать, умеет ли эта девушка вообще петь».

Соня закрыла глаза, а когда открыла, за окном уже светило солнце. Медсестра Кристина ставила перед ней подносик, на котором была тарелочка с виноградом.

– Ко мне кто-то приходил? – спросила Соня. – Откуда виноград?

– Это ко мне жених заскакивал, – объяснила медсестра. – Привез винограда целую кучу. Я девочкам раздала и вам вот принесла.

– А сами?

– А сама я не ем: хочу похудеть немного.

Соня посмотрела на нее:

– А мне кажется, вы прекрасно выглядите.

В этот момент приоткрылась дверь, и в палату вошла Власта Курочкина. Медсестра поднялась с кровати, помахала ладошкой Соне и удалилась.

Курочкина тоже принесла виноград, апельсины и минералку «Перье».

– Как ты тут? – спросила она.

Соня молча показала ей свои забинтованные руки.

– Ванька Афанасьев тоже в больнице, – объявила Власта, – говорят, с лестницы упал. У него нос сломан, два ребра, сотрясение мозга и множественные ушибы.

Соня промолчала, и Власта решила пересказать все новости.

– Мы вчера опять без тебя выступали, – сказала она, – только принимали как-то не очень. Хозяин клуба сказал, что без Марковой он больше нас не пригласит. Так что поправляйся скорее.

– Я не хочу больше такой жизни, – прошептала Соня.

– Почему? Из-за него, что ли? Не стоит он тебя, Сонечка, забудь. Я потом расскажу как-нибудь…

Власта замолчала, потому что в палату вошли заведующая отделением Куликова и Илья Флярковский.

Курочкина вскочила, прижалась к стене и поздоровалась:

– Добрый день, Илья Евсеевич.

Флярковский кивнул ей и сказал:

– Ласты в руки и вперед!

Власта подхватила свою сумочку и вышла из палаты.

Куликова осталась.

– Палата рассчитана на четверых, – произнесла Валентина Дмитриевна. – Но мы по вашей просьбе еще вчера вечером перевели больных…

– Вы не могли бы оставить нас одних? – не оборачиваясь, бросил Флярковский.

Оставшись возле постели, Илья Евсеевич подошел ближе к кровати и рукой коснулся лба Сони. Девушка осторожно взяла его ладонь, поднесла к своим губам и стала целовать пальцы.

– Прости меня, – прошептала она.

– Значит, так. В этой помойке я тебя не оставлю. Сейчас подойдет машина, и я отвезу тебя в свой дом в Комарово. Тебя не хотели выпускать, но я договорился, и неделю с тобою рядом будет здешняя медсестра.

– Я поеду к тебе, если медсестру Кристину со мной отпустят. Но она не согласится – у нее жених есть.

– Все согласятся, и ее жених первый. Твоя Кристина за каждый день будет получать больше, чем за месяц работы в этой больнице. Давай готовься, а мне делами заниматься надо: вечером увидимся.

Илья Евсеевич наклонился и поцеловал Соню в сухие губы.

Кристина вышла на лестницу и позвонила по мобильному Васечкину.

– Сереженька, что делать? Помнишь, я тебе про певицу рассказывала, которую к нам привезли? Маркова ее фамилия. Так вот, ее забирают из больницы домой.

– А при чем здесь я? – не понял Васечкин.

– Ты ни при чем, любимый, но ее забирает Флярковский на свою дачу. Он хочет, чтобы я ухаживала за больной и пожила там неделю. А мне полторы тысячи евро предложил.

– Зачем нам его деньги? Что мы, нищие?.. Хотя… Соглашайся! Ты будешь находиться в его доме и сможешь узнать что-нибудь о его планах в отношении Алика. Вдруг он в твоем присутствии станет по телефону говорить или к нему кто-нибудь приедет…

– Сереженька, я могу там по всему дому «жучков» наставить. Ты мне дашь «жучков» побольше?

Васечкин не пошел на это. А зря: в области слежки, наблюдения и обыска все женщины профессионалы от рождения. Мужчины могут научиться чему угодно, но только так у них все равно не получится.