Желать невозможного - Екатерина Островская

Тут он и рванул через дорогу, в его документе-то ясно написано: «Лисочкин Федор Альбертович». Я сказал девочке стоять и никуда не уходить. И за ним. Но он так бегал хорошо, ведь не курил и не пил, сволочь. Чувствую, что упускаю. Он в какой-то двор, я следом. Вбегаю и вижу двор проходной. Бабки стоят, разговаривают и со страхом на меня смотрят. Видимо, он успел сказать им, что за ним бандиты гонятся. Народ-то у нас добрый. Я задыхаюсь от бега, спрашиваю: «Где тот, что забежал?» Одна хотела через двор показать, но другая ткнула пальцем на самый дальний подъезд дома: «Там он!» А я в ближайший направился. Пока шел к подъезду, ребятам по мобиле позвонил. В подъезд вхожу и вижу вход в подвал. Но сначала пробежал на второй этаж и тихонечко спустился. Открываю – темно внутри, только со ступенек сошел – тут он меня обрезком водопроводной трубы как шмякнет! В плечо попал. Сильно заехал – он-то гадом неслабым оказался. Короче, скрутил я его. А вскоре и машины наши понаехали.

– Помню, как его показали по ящику, – рассмеялся Сошников, – лицо распухшее, синее, глаз не видно.

– Так его только через две недели журналистам показали. Хотя я бил в основном в причинное место. По его роже раза два и приложился всего. Может, три.

– Твой приятель Берманов интервью давал, я помню: «В результате оперативно-следственных мероприятий, разработанных специальным штабом по поимке особо опасного преступника, был задержан…»

– Так он этот штаб придумал и сам же возглавлял. Получил благодарность министра и в Москву ездил, где ему в Кремле орден вручили «За заслуги перед Отечеством».

– А тебе чего?

– А мне медаль в управлении дали и выговор сняли. Только это все мелочи. Для меня другая награда важнее. Сижу я в кабинете, а с проходной дежурный звонит. «Тебя, – говорит, – какие-то женщины спрашивают». Спустился я. В вестибюле никого вроде. Выхожу на улицу, вижу двух женщин – молодую и старую. А снег мокрый с дождем, ветрила такой задувает, слякоть на асфальте. Подхожу и представляюсь. Тут они обе бухнулись передо мной на колени, голосят не понять что, колени мои обнимают. «Встаньте!» – говорю. Они ни в какую! «Мы – бабушка и мама Мариночки Александровой. Если бы не вы…» Ну и так далее. Всучили мне какой-то пакет. В пакете открытка поздравительная к Новому году, девочкой подписанная, бутылка шампанского и пироги с черникой. Бабушка мне сказала, что они с внучкой специально для меня пекли. Хорошие пироги были, мы с ребятами их к вечеру все умяли…

Поговорив еще немного, решили на сегодня закончить. Васечкин пообещал со следующего дня приступить к работе, но ключи от машины ему выдали тут же. Сошников сам проводил его до автомобиля и даже посидел с другом в салоне, когда Сергей прогревал двигатель.

И, словно подытоживая сегодняшнюю встречу, Константин сказал:

– Ну, теперь ты все о нас знаешь. Работаем, как можем. На жизнь не жалуемся. Хотя если бы попалось крупное дело, можно было бы выйти на другой, более высокий уровень.

– Какое дело? – не понял Васечкин.

– Да любое громкое. Взять хотя бы убийство этого Флярковского. Я, кстати, его брата немного знаю: тот, когда в Питере филиал их концерна открывал, к нам обратился для прикрытия. Но мы недолго сотрудничали: потом они собственную службу безопасности создали – денег ведь у них немерено.

Сергей покатался немного по городу. С каждой минутой машина нравилась ему все больше и больше. Новая работа, разумеется, тоже. Васечкин вспомнил свою ржавую «шестерку», ползающую еле-еле, и посочувствовал себе прежнему – тому, каким он был еще вчера, усталому и загнанному. Вспомнил довольного и лоснящегося Бергамота, Анжелику и ее сверкающий «Мерседес». «Ладно, ребята, – подумал он, – живите, как хотите, а у меня все прекрасно».

Сергей заехал в больницу, причем в больничный двор его пропустили, даже не проверив документы и не спросив пропуск на въезд. А на «шестерке» его бы точно тормознули, даже с ментовским удостоверением. Вот что значит престижный автомобиль!

Кристина вышла из дверей здания, Сергей посигналил, но Кристина, увидев дорогую машину, шарахнулась в сторону. Васечкин вышел и, открыв перед девушкой дверь «БМВ», объяснил:

– Сегодня на новую работу устроился. Вот тачку служебную выделили.

– И что теперь? – спросила Кристина.

– А теперь кататься! – радостно выдохнул Васечкин, точно так же, как это делал лысый молодой человек – персонаж всем надоевшей телевизионной рекламы.