В 4:50 с вокзала Паддингтон - Агата Кристи

– Знать бы только еще, кто эта чертовапокойница… – сказал Альфред.

Гарольд подхватил со злостью:

– Скажу тебе прямо, Эмма, нужно быть не в своем уме,чтобы заявиться в полицию и подать им мысль, что убитая, возможно, французскаяпассия Эдмунда. Специально, чтобы там свято уверовали, что это приезжала она ине иначе кто-нибудь из нас убрал ее.

– Будет тебе, Гарольд. Не стоит преувеличивать.

– А Гарольд абсолютно прав, – сказалАльфред. – Что на тебя нашло, ума не приложу. У меня такое чувство, будто,куда ни пойду, за мной тащатся по пятам субъекты в штатском.

– Говорил я ей, не ходи, – подал снова голосСедрик. – Так нет, надо было Куимперу поддержать эту идею.

– Его это вообще не касается, – с той же злостьюсказал Гарольд. – Думал бы лучше о пилюлях, порошках и проблемахздравоохранения.

– Ох, хватит вам браниться, – устало сказалаЭмма. – Ей-богу, хорошо, что к чаю придет эта мисс… как ее. Нам всемтолько на пользу побеседовать с новым человеком, а не перепевать без конца наразные лады одно и то же. Пойду-ка я немного приведу себя в порядок.

Она вышла из комнаты.

– М-да, эта Люси Айлзбарроу… – начал Гарольд изамолчал. – Прав Седрик, – продолжал он, – странно, зачем ейбыло соваться в амбар, поднимать крышку саркофага – это же гераклова работа!Пожалуй, следует что-то предпринять насчет нее. Вот и за ланчем держаласьдостаточно недружелюбно.

– Предоставь ее мне, – сказал Альфред. – Яживо выведаю, затевает ли она какой-нибудь подвох.

– Нет, с какой стати ей было все-таки открыватьсаркофаг?

– А вдруг она и не Люси Айлзбарроу вовсе, –высказал предположение Седрик.

– Но цель какая-то должна быть… – Гарольдокончательно потемнел. – Вот проклятье!

Братья озабоченно переглянулись.

– А тут еще эта старая чума приползет к чаю. Как разкогда самое бы время все обдумать.

– Вечером поговорим, – сказал Альфред. – Апока повыпытываем у тетушки насчет Люси.

Соответственно, мисс Марпл была стараниями Люси доставленанадлежащим образом, усажена у огня и теперь принимала сандвич от Альфреда сулыбкой одобрения, какое у нее неизменно вызывали интересные мужчины.

– Благодарю вас. Нельзя ли узнать?.. А, с яйцом исардинкой – да, с большим удовольствием. Боюсь, что у меня к вечернему чаю не вмеру разыгрывается аппетит. С возрастом, как вы понимаете… Так что вечером,естественно, лишь что-нибудь очень легкое – приходится соблюдать осторожность.Мне как-никак в будущем году стукнет девяносто. Не шутка.

– Восемьдесят семь, – сказала Люси.

– Нет, душа моя, девяносто. Не нужно думать, что вы,молодежь, – в голос мисс Марпл закралась ядовитая нотка, – все лучшезнаете. – Она вновь обратилась к хозяйке дома: – Как тут у вас красиво!Столько прелестных вещей! Смотрю на эти бронзы и вспоминаю те, что мой отецприобрел в свое время на Парижской выставке. Ах, и ваш дедушка тоже – неужели?Классический стиль, правда? Очень элегантно. Как замечательно, что все вашибратья при вас! Жизнь так часто разбрасывает семьи по всему свету, тех в Индию,впрочем, это, по-видимому, уже в прошлом, этих в – Африку. Западный берегславится прескверным климатом…

– Двое из моих братьев живут в Лондоне.

– Ну смотрите, как удачно!

– А мой брат Седрик – художник и живет на Ивисе, одномиз Балеарских островов.

– Художников всегда влечет на острова, вы ненаходите? – ворковала мисс Марпл. – У Шопена это Майорка, если неошибаюсь… Нет, он был музыкант. Я имела в виду Гогена. Невеселая история –жизнь, можно сказать, загублена даром. Я лично не поклонница таких сюжетов, кактуземные женщины, и пусть очень многие от него в восторге, меня всегдаотталкивает этот его горчичный цвет. От его картин портится настроение.

Она с осуждением покосилась на Седрика.

– Расскажите нам лучше, мисс Марпл, какой была в детствеЛюси, – сказал тот.

Мисс Марпл просияла.

– Удивительно умным была ребенком! А я говорю, была,моя милая. И будь добра, не перебивай. Выдающиеся способности к арифметике.Раз, помню, мясник насчитал с меня лишнее за говяжье седло…

И мисс Марпл пустилась на всех парах в воспоминания одетстве Люси, перейдя от них к случаям из собственной деревенской жизни.

Поток воспоминаний прервало появление Брайена с мальчиками,основательно вымокшими и чумазыми в результате азартной охоты за уликами.Подали чай, одновременно подоспел и доктор Куимпер, был представлен старенькойгостье и, слегка подняв брови, огляделся.

– Отец, надеюсь, не куксится, Эмма?

– Нет, ничего – то есть немного утомился к вечеру.

– Как видно, ограждает себя от посетителей, –сказала с плутоватой усмешкой мисс Марпл. – Никогда не забуду, какпоступал и мой милый папа. «Ожидается нашествие старушенций? – скажет,бывало, моей матери. – Вели подать мне чай в кабинет». Такой былбезобразник!

– Вы только не подумайте… – начала было Эмма, ноСедрик перебил ее:

– «Чай в кабинет» – это у нас как закон, когдаприезжают любимые сыновья. Психологически вполне объяснимо, а, доктор?

Доктор Куимпер, уплетая сандвичи и сдобу с откровеннымудовольствием человека, которому обычно не хватает времени нормально поесть,отозвался:

– Психология – штука хорошая, но когда ею занимаютсяпсихологи. Беда в том, что у нас нынче каждый второй психолог-любитель. Я ещерта не раскрою, а больной мне уже сообщает со знанием дела, каким страдаеткомплексом или неврозом. Спасибо, Эмма, можно еще чашечку. Не успел днемперекусить.

– Жизнь врача, мое твердое мнение, – это примерблагородства и самоотверженности, – сказала мисс Марпл.

– Видно, мало вы сталкивались с врачами, – сказалдоктор Куимпер. – Как их прозвали в народе пиявками, так и сегодня иныхвпору называть! Спасибо хоть платить нам теперь стали, государствопозаботилось. Не нужно посылать счета, заранее зная, что не дождешься гонорара.Другое дело, что пациент норовит урвать «от правительства» по полной программе,и если, боже упаси, малышка Дженни кашлянет пару раз во сне, а мальчик Томмисъест зеленое яблоко, – значит, бедняга врач, изволь тащиться к ним срединочи. Ну, да что там! Булочки – объеденье, Эмма. Знаменито печете!

– Это не я. Мисс Айлзбарроу.

– Ну, и ваши удаются ничуть не хуже, – галантнозаключил Куимпер.