В 4:50 с вокзала Паддингтон - Агата Кристи

– Что будут новые жертвы? Надеюсь, нет, милая. Хотязаранее, согласитесь, судить трудно. Когда орудует отъявленный злодей, я имею ввиду. А в данном случае, думаю, мы имеем дело с чистой воды злодеянием.

– Или безумцем, – сказала Люси.

– Ну, это сегодня так принято смотреть на вещи, я знаю.Я лично смотрю иначе.

Люси положила трубку и пошла на кухню взять поднос со своимланчем. Миссис Киддер уже сняла с себя фартук и собиралась уходить.

– С вами все будет в порядке, мисс? – спросила онаучастливо.

– В полном порядке! – огрызнулась Люси.

Вместо большой, мрачной столовой она пошла со своим подносомв малый кабинет. И уже доедала последний кусок, когда открылась дверь и вошелБрайен Истли.

– Кого я вижу, – сказала Люси. – Вотнеожиданность!..

– Наверно, – сказал Брайен. – Как там народы?

– Намного лучше. Гарольд завтра возвращается в Лондон.

– Что вы обо всем этом думаете? В самом деле мышьяк?

– Мышьяк, без всяких сомнений.

– Газеты пока молчат.

– Да, кажется, полиция предпочитает до поры до времениизбегать гласности.

– Похоже у кого-то нешуточный зуб на честное семейство– сказал Брайен. – Не представляю, кто мог втихую подобраться и подложитьв еду отраву.

– Видимо, самая подходящая кандидатура – моя, –сказала Люси.

Брайен озабоченно вскинул на нее глаза.

– Но ведь это не вы, правда? – Ясно было, что оннесколько скандализован.

– Нет, – сказала Люси. – Не я.

Подложить что бы то ни было в карри не мог никто. Онаготовила его на кухне в одиночестве и сама подавала на стол – некому былоподложить в карри яду, кроме тех пятерых, что собрались в столовой к обеду.

– Вот именно, – сказал Брайен. – Зачем бы выстали это делать? Кто они вам? Никто… Послушайте, – прибавил он, –надеюсь, вам ничего, что я нагрянул без предупреждения?

– Что вы, конечно, ничего. Вы здесь задержитесь накакое-то время?

– Хотел бы, если это не слишком вас обременит.

– Да нет. Нет, мы управимся.

– Видите ли, я сейчас оказался без работы и… словом,просто бывает невмоготу. Так вы серьезно не против?

– Но только не меня следует спрашивать. А Эмму.

– О, насчет Эммы я спокоен, – сказалБрайен. – Эмма всегда ко мне относилась с симпатией. По-своему, знаете.Она не часто выдает свои чувства, старушка Эмма очень себе на уме, прямоскажем. Поживи-ка здесь одна, ухаживая за стариком, подействует на кого угодно.Жаль, так и не вышла замуж. Ну, а теперь, полагаю, уже поздно.

– А по-моему, ничуть не поздно, – сказала Люси.

– Ну… – Брайен подумал. – Разве что засвященника, – сказал он с надеждой. – Много полезного могла бы делатьдля прихожан, с Материнским комитетом находила бы общий язык. Я правильноназвал, да? Материнский комитет? Не особенно представляю себе, признаться, счем его кушают, но в книжках нет-нет да и наткнешься… На воскресную службуприходила бы в шляпке, – прибавил он напоследок.

– На мой взгляд, звучит не ахти как заманчиво, –сказала Люси, поднимаясь и беря поднос.

– Дайте-ка лучше я. – Брайен взял у нее поднос, иони вместе направились на кухню. – Вам помочь мыть посуду? Нравится мнеэта кухня, – продолжал он. – Скажу больше – сегодня, знаю, менянемногие поймут, но мне весь этот дом нравится. Безвкусица страшная, согласен,и тем не менее. В парке можно свободно посадить самолет, – прибавил он своодушевлением. Взял полотенце для стеклянной посуды и принялся вытирать имложки и вилки. – Обидно, что достанется Седрику, – заметил он. –Первым делом продаст все на корню и ускачет опять за границу. Чем Англия неустраивает человека, непонятно. Гарольду такой дом тоже был бы ни к чему, дляЭммы он, разумеется, слишком велик. Эх, перейди бы он к Александру, то-то мы быс ним славно зажили! Не вредно было бы, конечно, и женщину заиметь вдоме. – Он задумчиво поглядел на Люси. – Впрочем, что толкурассуждать на эту тему? Чтобы имение перешло к Александру, остальным нужносперва дружно поумирать, что, мягко выражаясь, маловероятно, не так ли? Старик,судя по всему, с легкостью доживет до ста лет, хотя бы назло всем. Рискнупредположить, что он не очень-то сокрушался по поводу смерти Альфреда?

– Не очень, – коротко отозвалась Люси.

– Все бы ему блажить, старому черту, – весело заключилБрайен Истли.