Пелагия и красный петух - Борис Акунин

Иуда показал стражникам на одного из моихшелухин —на Дидима, или на второго Ехуду, или еще на кого-то, – и тот сказал:«Да, я – Ёхошуа из Назарета», а остальные подтвердили. Наверное, это всё-такибыл Таддай, мы с ним оба пошли лицом и ростом в нашего деда. Неужели они егораспяли? Знаешь ли ты, что такое распятие? Это самая ужасная из казней. Дажеумирать на колу менее мучительно, там жизнь вытекает вместе с кровью. А тут всеприподнимаешься, приподнимаешься на носках, чтобы вдохнуть воздуха, а солнцевпивается прямо в мозг, и палач подставляет влажную губку на копье. Ты знаешь,что пить нельзя – это только продлит твои страдания, но сухие губы самитянутся... И так много часов, пока толпе и караулу не надоест. Тогда сломаютголени, чтоб ты больше не мог приподниматься, и скоро задохнешься...»

Тут он заплакал, и мне пришлось его утешать.Он размазывал слезы по лицу и всё повторял: «Я должен вернуться. Я долженвернуться к своим. Но проклятая пещера не пускает меня! Я три года ходил постране России. Сначала ничего не знал, не понимал, что произошло. Потомдогадался, но не знал, что нужно делать. А недавно вдруг услышал голос. Это сомной иногда бывает, я слышу Голос. Его голос. (Эммануил показал на сводпещеры.)Голос сказал мне: «Вернись к себе. Распяли не того, кого следовало, ииз-за этого люди ничего не поняли. Хуже – они поняли всё неправильно! И почтидве тысячи лет всё мучают, мучают друг друга!» И я понял: я должен вернуться ивсё исправить.

Я уехал из России, я спешил попасть сюда вканун еврейской Пасхи. Мне удалось найти пещеру. Повезло, что двор заброшен издесь никто не живет. Я долго рыл, прежде чем нашел вход – за две тысячи лет онушел на семь локтей под землю. В ночь на пятницу я спустился в пещеру и сиделтам до утра. Ничего не произошло.

В следующий четверг я решил в точностиповторить весь путь из масличного сада – может быть, дело в этом. Опять ничего.Я пробовал еще несколько раз, но мое время не хотело забирать меня обратно, еговорота закрылись. Тогда я пошел ходить по родной земле – смотреть, думать иразговаривать с людьми.

А третьего дня вдруг вспомнил. Тогда ведь былополнолуние! В мои времена Пасху всегда отмечали в пятнадцатый день месяца, вполнолуние. Я вошел в пещеру как раз в ночь с четырнадцатого на пятнадцатоенисана».

Здесь Эммануил спохватился, замахал руками:«Ах, женщина, я заговорился с тобой! Что луна?»

Он бросился наружу. Я – за ним.

Луна уже зашла, и Эммануил застонал от досады.«Я упустил ее! Ну вот, всегда я так – заговорюсь с кем-нибудь...»

Издали донесся крик петуха – было уже недалекодо рассвета.

Эммануил снова заговорил, сердито: «И Кифутоже оклеветали. Не мог он от меня трижды отречься, прежде чем пропоет петух.Что Кифа пошел в дом первосвященника, верю. Должно быть, хотел проверить,заметили ли мои гонители подмену. Но что он «исшед вон и плакася горько», неверю. Представить, чтобы Кифа плакал, заслышав крик петуха?»

И только в этот миг я наконец вспомнила. «Ачто значит петух? Нет, не евангельский, а другой, красный? В чем его значение?»

Он вытаращил глаза, из чего я сделала вывод,что про магические свойства красного петуха он ничего не знает и я зря морочиласебе голову старинными трактатами и нелепыми гипотезами. В самом деле, какойеще петух?

Но Эммануил вдруг хлопнул себя руками по боками закричал так громко, что с дерева, маша крыльями, сорвалась какая-то ночнаяптица: «Петух! Ну конечно! Петух!» И еще добавил что-то на еврейском илиарамейском.

«Что? Что?» – закричала и я, испугавшись.

«Не в полнолунии дело! – захлебываясь, сталобъяснять он. – Дело в петухе! Я совсем про него забыл! Вот почему пещера меняне пускает! Ах, как я тебе благодарен, женщина! Но откуда ты узнала пропетуха?»

Я ужасно заволновалась – вот сейчас, сейчасмне откроется непостижимая тайна, и от этого, быть может, переменится весь мойвзгляд на мир. Говорю ему: «Из одной книги. Там написано, что, если врассветный час в Особенной Пещере закричит красный петух, человек повисаетдушой и телом между мирами, и его может выбросить в другое время и место. Это всамом деле так?»

Спросила – и замерла.

А он пожал плечами: «Про это я ничего не знаю.Но мне нужно раздобыть петуха!» «Красного?» «Да-да, он был красный. У тебя естьденьги?»

Я вздрогнула от неожиданного вопроса. «Есть».«Купишь мне на базаре красного петуха? У меня совсем нет денег». «Конечно,куплю. Должно быть, значение красного петуха очень велико?»

«Еще бы не велико! – воскликнул он. – Без негостарая Мириам просто пропадет!»

Я испугалась, что он бредит. «Кто?» «Мириам,бедная вдова, которой принадлежит, то есть в мое время принадлежала эта земля.Мириам держит кур и живет тем, что продает яйца. А ее петух забрался ко мне всклеп. Они, петухи, такие любопытные! Я обнаружил его, только когда Кифа сЕхудой уже ушли. Старушке без петуха нельзя! Кто будет топтать ее кур? Теперьпонятно, почему Бог не пустил меня обратно! Как Он справедлив и милосерден!»

Я переспросила: «Так в пещере с тобой былпетух? И он закричал перед тем, как задрожала земля?» «Кажется, да».

Я замолчала, пытаясь вникнуть в смысл этогодиковинного явления. Не сумела. Спрашиваю: «Но что это за нелепость – красныйпетух? Как такое может быть?»

Эммануил улыбнулся. «Разве есть мудрец,который знает все законы, по которым устроен мир? Ну так чего ж удивляться,если Бог преподает еще один урок или являет нам новую притчу?»

«В чем же может заключаться смысл такойстранной притчи?!»

Он немножко подумал и спрашивает: «Скажи,верить в чудеса глупо?»

«Нет, – ответила я. – То есть да. Я не знаю.Надеяться на то, что в жизнь вмешается чудо и решит все твои печали, глупо».

«Да, надежда на чудо – глупость, – согласилсяон. – И бессмыслица. Такая же, как кричащий в Особенной Пещере красный петух».

Больше мы ни о чем не говорили, потому что явдруг ощутила неимоверную усталость и едва могла удерживаться на ногах. Должнобыть, сказались потрясения этой удивительной ночи.

Мы спустились обратно в склеп и проспали тамдо утра. Земля была жесткой, но никогда еще я не почивала так крепко и мирно.

Когда же в отверстие проникли лучи солнца, мыотправились на городской базар покупать красного петуха.

* * *

Птицу нужной окраски мы нашли без труда – этовесьма распространенная здесь порода, должно быть, выведенная не однотысячелетие назад.