Пелагия и красный петух - Борис Акунин

Приходилось срочно менять тактику –отказываться от тупого запирательства и, что называется, выкладывать карты настол.

– Ну раз вы теперь знаете, что я прокурор, тодолжны понимать: я приехал к вам не шутки шутить, – строго молвил Бердичевский,испытывая даже некоторое облегчение, что не нужно больше ломать комедию. –Немедленно отвечайте, это вы внесли долг за Рацевича?

И тут случилось невообразимое.

Статского советника сзади схватили за локти,больно вывернув руки.

– Оставь, Филип, – поморщился граф. – Зачем?Пускай еврейчик покукарекает.

– У него в кармане тяжелое, – объяснил лакей.– Вот.

Без труда обхватив оба запястья пленника однойлапищей, он вытащил из прокуророва кармана «лефоше», протянул графу.

Тот взял револьвер двумя пальцами, кинул нанего один-единственный взгляд и отшвырнул в сторону со словами:

– Дешевая дрянь!

Бердичевский тщетно извивался в стальныхтисках.

– Пусти, мерзавец! Я статский советник! Я тебяза это в Сибирь!

– Отпусти, – разрешил Чарнокуцкий. – Ядовитыйзуб выдернут, а махать кулаками у жидов не заведено. Жидковаты, – скаламбурилон. – Знаете, еврейский советник, за что я вашу породу не люблю? Не за то, чтовы Христа распяли. Туда ему, жиду, и дорога. А за то, что вы, как и бабы,карикатура на человечество. Вы только прикидываетесь мужчинами.

– Я представитель власти! – крикнул МатвейБенционович, держась за онемевшее запястье. – Вы не смеете себя так со мной...

– Нет, – перебил граф с внезапныможесточением. – Ты крыса, проникшая в мой дом воровским манером. Если б ты небыл жидом, я бы просто выкинул тебя за ворота. Но за то, что я, Чарнокуцкий,битый час перед тобой распинался и поил тебя тридцатилетним коньяком, тызаплатишь мне жизнью. И никто об этом не узнает. Не ты первый, не ты ипоследний.

– Вы фигурант в деле! – попытался втолковатьсумасшедшему Бердичевский. – Хоть я прибыл сюда конспиративно, но я веду важноерасследование! Вы – главный подозреваемый! Если я не вернусь, здесь завтра жебудет полиция!

– Врет он про расследование, – пискнул нерешавшийся подняться с ковра Кеша. – Он про вас от меня услыхал, а раньше дажеимени не знал.

– А кучер? – напомнил прокурор. – Он привезменя сюда и вернулся в город! Если я исчезну, кучер всё расскажет!

– Кто вез, Иносан? – спросил Чарнокуцкий.

– Семен. Что ж я, чужого кучера возьму?

Граф раздавил сигару в пепельнице и веселообъявил Матвею Бенционовичу, снова переходя с ним на «вы», но явно виздевательском смысле:

– Наши волынские мужички, у которых влексиконе намешано двунадесять языков, говорят: «Загнали волка в кут, там ему икапут». Не вешайте свой кривой нос, господин Бердичевский. Ночь впередидлинная, вас ожидает много интересного. Сейчас спустимся в подвал, и я покажувам секретную часть моей коллекции, самую интересную. Там не те экспонаты, чтоя купил, а те, что создал сам.

Присовокупить вас к коллекции не смогу – самивидели, у меня только женщины. Разве что какой-нибудь небольшой кусочек, впорядке исключения?