Пелагия и красный петух - Борис Акунин

– А скажи-ка, дед, ино в какую сторону ушел отвас татарин? На закат, на восход, к северу ли, или, так-оно, к полуночи? –спросил Долинин.

Пелагия тихонько встала и направилась к двери.

Причин тому было две. Первая – что СергейСергеевич, кажется, понемногу осваивался с местной идиоматикой. А втораязаключалась в самой двери, которая вела себя загадочным образом – топриоткроется, то снова затворится, хотя сквозняка не было.

Выскользнув в темные сени, монахиня повертелаголовой и заметила в углу, за сундуком, некую тень.

Подошла, присела на корточки.

– Не бойся, вылезай.

Из-за сундука высунулась растрепанная голова.В темноте светились два широко раскрытых глаза.

– Ну, что спряталась? – ласково сказалаПелагия дурочке. – Ты зачем подслушивала?

Девчонка выпрямилась во весь свой невеликийрост, посмотрела на сидящую монахиню сверху вниз.

Да полно, дурочка ли она? – усомниласьПелагия, глядя маленькой дикарке в глаза.

– Ты хочешь о чем-то спросить? Или попросить?Ты объясни – хоть знаками, хоть как. Я пойму. И никому не скажу.

Дурка ткнула пальцем сестре в грудь, где виселмедный валаамский крестик.

– Хочешь, чтоб я побожилась? – догадаласьПелагия. – Христом-Богом тебе клянусь, что никому ничего не расскажу.

И приготовилась к нелегкому делу –расшифровывать мычание и жестикуляцию убогой.

Из горницы донесся звук шагов – кто-тонаправлялся к двери.

– К мельне приходи, – шепнула вдруг немая. Июркнула мышонком из сеней на крыльцо.

В ту же самую секунду – ну может, в следующую– дверь распахнулась, и показался Сергей Сергеевич.

Пелагия не успела стереть с лица ошеломление,но следователь истолковал ее вскинутые кверху брови по-своему.

– Каков мерзавец, а? – зло сказал он. – Вотвам весь секрет его бессмертия. Бережется, добрый пастырь, других вместо себяподставляет. Понятно, почему пароходные «найденыши» не поехали тело пророкасопровождать? Знали, мерзавцы, что никакой это не пророк, а подмена.

– И кричали-то они, когда убийствообнаружилось, все больше про казну, – припомнила Пелагия. – Надо было мне ещетогда внимание обратить.

– Подведем итоги? – предложил Долинин, когдаони вышли на крыльцо. – Картина получается следующая. Мануйла доверил везти«казну» своему «меньшому брату» Петру Шелухину. Очевидно, предполагал, что заденьгами может быть охота. Не захотел своей драгоценной персоной рисковать.

– А я думаю, что охота была не за казной, а засамим Мануйлой.

– Основания? – быстро спросил следователь,сощурившись на Пелагию.

После штуки, которую выкинула Дурка, монахинябыла в некоторой рассеянности и потому не вспомнила про данный зарок –пустилась в дедукцию.

– Вы ведь сами рассказывали, что на пророкауже было покушение. Разве в тот раз деньги похищали?

– Нет, не припомню такого.

– Вот видите. Дело в самом Мануйле. Напароходе действовал никакой не «разинец», и убийство совершилось отнюдь неслучайно. Кому-то этот проходимец Мануйла очень крепко досадил.

– Кому?

Долинин хмурился все суровей, а Пелагии – чтоскрывать – его напряженное внимание было лестно.

– Есть всего несколько вариантов. Во-первых...– начала было она, но прикусила язык – вспомнила, наконец, про обещание. Ипереполошилась. – Нет-нет! Не буду про это. Даже не уговаривайте! Зареклась я.Вы умный, сами все сообразите.

Сергей Сергеевич усмехнулся:

– Работу рассудка запретить невозможно, тутзарекайся, не зарекайся. Особенно столь острого рассудка, как ваш... Ладно,если надумаете – изложите ваши «варианты» по дороге обратно. Больше нам тутделать нечего. Пророк живехонек, так что газетам придется давать опровержение.Какая реклама Мануйле! То его убили, то снова воскрес.

Он сплюнул с досады. То есть, не слюной,конечно, потому что интеллигентный человек, а символически – сказал «тьфу!».

– Нечего рассусоливать, нынче же и поедем.

– На ночь глядя? – встревожилась Пелагия,оглядывая освещенную луной Стрсгановку. В какой же стороне тут мельница?

– Ничего, не заблудимся. И так сколько временизря потрачено. Думал, государственное дело, а вышел фук.

Кажется, вон она где спряталась, угляделамонашка квадратное строение у речки и вроде бы даже услышала, как скрипитмельничное колесо.

– Мне так уехать невозможно, – сказала сестра.– Староста за священником в Старицу посылать не хочет. Говорит, лишних лошадейнет, да и платить придется. Так что ж теперь, человека, как собаку, зарывать?Отпеть я не отпою, не положено, но хоть молитву над могилой почитаю. Это мойдолг. А вы не расстраивайтесь, сударь. Было бы куда хуже, если б вы сюда неприехали. Доложили бы начальству, что Мануйла убит, а потом обнаружилось бы,что ничего подобного. Попали бы в неловкое положение.

– Так-то оно так, а все же... – проворчалСергей Сергеевич, кажется, не на шутку расстроенный неудачей экспедиции. Должнобыть, хотелось-таки честолюбивому реформатору покрасоваться перед газетчиками.– Ладно. Схороните Шелухина завтра утром. Только, уж пожалуйста, пораньше. Черт,как времени жалко!