Ангелы и Демоны - Дэн Браун

— В том самом Пантеоне? — с сомнением спросилаВиттория.

— Да. Тот самый Рафаэль в том самом Пантеоне. Лэнгдонбыл вынужден признать, что он совсем не ожидал того, что начальной вехой наПути просвещения может оказаться Пантеон. Он предполагал, что первый алтарьнауки будет находиться в какой-нибудь скромной, неприметной церкви. Что жекасается Пантеона, то это грандиозное сооружение с отверстием в куполе даже впервой половине XVII века было одним из самых людных мест в Риме.

— Но разве Пантеон — церковь? — спросила Виттория.

— Это древнейший католический храм Рима.

— Неужели вы верите в то, что первый кардинал можетбыть убит в Пантеоне? — с сомнением в голосе спросила Виттория. —Ведь это одна из главнейших достопримечательностей Рима, и там постоянно кишаттуристы.

— Иллюминаты, по их словам, хотят, чтобы весь мирследил за экзекуцией. Убийство кардинала в Пантеоне наверняка привлечетвсеобщее внимание.

— Не могу поверить, что этот парень рассчитываетскрыться, совершив преступление на глазах многочисленной публики. Такое простоневозможно!

— Похищение четырех кардиналов из Ватикана тожепредставлялось делом совершенно немыслимым. Однако это произошло. Четверостишиепрямо указывает на Пантеон.

— А вы уверены, что Рафаэль похоронен в его стенах?

— Я много раз видел его гробницу.

Виттория кивнула, хотя, судя по всему, сомнения ее до концане оставили.

— Сколько сейчас времени? — спросила она.

— Семь тридцать, — бросив взгляд на Микки-Мауса,ответил Лэнгдон.

— Как далеко отсюда до Пантеона?

— Не более мили. Мы вполне успеваем.

— А что значит «с дьявольской дырою»?

— Для ранних христиан, — сказал он, — видимо,не было более дьявольского места, чем это сооружение. Ведь оно получило своеназвание от более ранней религии, именуемой пантеизмом. Адепты этой веры поклонялисьвсем богам, и в первую очередь матери Земле.

Еще будучи студентом, Лэнгдон удивлялся тому, что огромныйцентральный зал Пантеона был посвящен Гее — богине Земли. Пропорции зала былинастолько совершенны, что переход от стен к гигантскому куполу был абсолютнонезаметен для глаза.

— Но почему все же с «дьявольской»? — не унималасьВиттория.

Точного ответа на этот вопрос у Лэнгдона не имелось.

— «Дьявольской дырою» Мильтон, видимо, называетoculus, — высказал логичное предположение американец, — знаменитоекруглое отверстие в центре свода.

— Но это же церковь, — продолжала Виттория, легкошагая рядом с ним. — Почему они назвали отверстие дьявольским?

Лэнгдон этого не знал, тем более что выражение «дьявольскаядыра» он слышал впервые. Но сейчас он припомнил то, что говорили в VI–VII векахо Пантеоне теологи. Беда Достопочтенный[71] утверждал,например, что отверстие в куполе пробили демоны, спасаясь бегством изязыческого храма в тот момент, когда его освящал папа Бонифаций IV. Теперь этислова приобрели для Лэнгдона новый смысл.

— И почему братство «Иллюминати» использовало фамилию«Санти», вместо того чтобы сказать просто: «Рафаэль»? — спросила Виттория,когда они вошли в маленький дворик перед зданием штаба швейцарской гвардии.

— Вы задаете слишком много вопросов.

— Папа мне постоянно об этом говорил.

— Я вижу две возможные причины. Одна из них заключаетсяв том, что в слове «Рафаэль» слишком много слогов, что могло нарушитьямбический строй стиха.

— Выглядит не очень убедительно, — заметиладевушка.

— И во-вторых, — продолжал Лэнгдон, — слово«Санти» делало четверостишие менее понятным, так как только самые образованныелюди знали фамилию Рафаэля.

И эта версия, похоже, Витторию не удовлетворила.

— Не сомневаюсь, что при жизни художника его фамилиябыла хорошо известна, — сказала она.

— Как ни удивительно, но это вовсе не так. Известностьпо имени символизировала тогда всеобщее признание. Рафаэль избегал использоватьсвою фамилию, точно так же, как это делают современные поп-идолы. Мадонна,например, бежит от своей фамилии Чикконе как от чумы.

— Неужели вы знаете фамилию Мадонны? — изумленноспросила Виттория.

Лэнгдон уже успел пожалеть о своем примере. Удивительно,какая чепуха лезет в голову, когда живешь среди десяти тысяч подростков.

Когда Лэнгдон и Виттория подходили к дверям штаба, ихостановил грозный окрик:

— Стоять!

Обернувшись, они увидели, что на них обращен ствол автомата.

— Эй! — крикнула Виттория. — Поосторожнее соружием, оно может…

— Никаких шортов! — рявкнул часовой, не опускаяствола.

— Soldato! — прогремел за их спиной голосвозникшего на пороге Оливетти. — Немедленно пропустить!

— Но, синьор, на даме… — начал потрясенный этимприказом швейцарец.

— В помещение! — проревел коммандер. — Но,синьор, я на посту…

— Немедленно! Там ты получишь новый приказ. Через двеминуты капитан Рошер приступит к инструктированию персонала. Мы организуемновый поиск.

Так и не пришедший в себя часовой нырнул в здание, адымящийся от злости Оливетти подошел к Лэнгдону и Виттории.

— Итак, вы побывали в наших секретных архивах. Я ждуинформации.

— У нас хорошие новости, — сказал Лэнгдон.

— Остается надеяться, что это будут чертовски хорошиеновости! — прищурившись, бросил коммандер.